Отдел Иркутск. Аннушка

– В тот день бабушка сказала, что пообедаем и пойдем в тайгу. Травы вошли в силу и пора запасаться. Собрали мы нужные травы на ближней поляне и пошли дальше. Идем, мне бабушка рассказывает про травы, и тут на тропинку выходят двое мужчин. Да, ты не переживай, Дениска, хорошо все, – успокоила меня Аннушка, увидев, что я замер на стуле, с поднесенной ко рту кружкой.

– Что за мужчины? – спросил я, еле выдавив слова из разом пересохшего горла. Кружку медленно опустил на стол, стараясь не расплескать чай, вдруг затрясшими руками. На меня прям накатила злость, что кто попало шоркается по тайге и выскакивает на тропинку перед спокойно идущими женщинами.

– Лесорубы. Они к нам в деревню шли за помощью. К бабушке шли, а мы им сами на встречу попались. Правда, повезло?

– Не знаю. Наверно, – неохотно согласился я. – А что в другом месте они не могли помощь получить? Позвонить куда следует, скорую вызвать или МЧС, а не пугать женщин, гуляющих по лесу?

– Ну, что ты такое говоришь, Денис. Не испугались мы совсем. Бабушка никого не боится, и я тоже так научусь. Лесорубы сказали, что их товарища придавило упавшим деревом, и он еле дышит. Машины у них сейчас нет, уехала в Иркутск, а нести больного до деревни на носилках они не стали, побоялись, что умрет по дороге, вот и шли за бабушкой.

– Вы им сказали, что нефиг нарушать технику безопасности, стоять под падающими деревьями и вызвали Скорую?

– Нет. Мы пошли с ними. Путь неблизкий, но к вечеру добрались до большого шалаша, где они все жили.

Я молчал, с трудом сдерживая эмоции и нехорошие слова про мужиков и бабку, внучку и Жучку до кучи. Ну, Полина Александровна, вот куда ее понесло? Сама добровольно пошла в логово лесных разбойников. Ведь понятно, что эти мужички - черные лесорубы, то есть преступники. У нормальной бригады лесовиков в любом случае была бы связь, а эти упыри, скорее всего, просто побоялись Скорую вызвать.

О такой травме в тайге медики обязаны сообщать в полицию, вот бандюги и затихарились, решили нетрадиционной медициной обойтись. Им по барабану, помрет подельник или нет, лишь бы самим не засыпаться. Ладно, бабка себя не жалеет, так могла бы о внучке подумать. Если уж так хочется приключений на одно место, шла бы сама и не тащила за собой Аннушку.

– Придавленный бедолага бредил и задыхался, когда мы пришли. Еще немного и умер бы наверно, но, слава богу, мы успели вовремя. Бабушка сразу засуетилась, обернула его листьями, сварила настойку на травах и влила ему по капельке в рот.

– Ну, спасли и хорошо, домой-то почему не вернулись?

– Ты что, Денис? Человек же не порезался и не засопливил, чтобы зараз его вылечить. Когда мы его увидели, Миша одной ногой уже на том свете был. За ним теперь все время надо приглядывать, пока он на ноги толком не встанет.

– Аннушка, вы же с бабушкой не травматологи, в конце концов. Оказали экстренную помощь, перевязали, в глаза зеленку закапали, да и отдали останки врачам, чтобы добили, ну то есть долечили.

– Денис, в глаза нельзя зеленку капать.

– Симулянтом можно, – обозлился я.

Аннушка, конечно, выросла морально в последнее время, но мой черный юмор еще не догоняла. Я и сам не всегда понимал смысл своих слов, что уж ожидать от девочки, которая повзрослела совсем недавно.

Аннушка встала, обошла стол, подошла ко мне и прижала мою голову к груди.

– Не злись, пожалуйста, Дениска. Я знаю, что ты обо мне и бабушке переживаешь, но нельзя было по-другому. Умер бы человек, – ласково уговаривала моя знахарка, поглаживая мне макушку.

Я обнял девушку за талию, притянул к себе и поцеловал. В губы, но как бы целомудренно. Не так, как она поцеловала меня пару часов назад.

– Аннушка, пообещай, пожалуйста, что будешь очень аккуратна и осторожна в общении с людьми. Ты просто не знаешь, сколько отморозков в этом мире, а я знаю, каждый день с ними общаюсь.