Субботняя Трибуна. Проба пера.

Со вчерашнего дня в ленте мелькают разные отрывки произведений: один, выставленный на Трибуне, другой там же, третий. Косяк авторов активно потянулся в сторону "светлого будущего"... 

В общем, какого черта, господа?! Мне тоже надо! Кто крайний? 

Вот кусочек из "Мертвых". Надеюсь, зацепит:

 

- Мама? - пальцы вцепились в кованую ограду чужого памятника, а я вглядывалась в усталое любимое лицо самого дорогого человека. - Мамочка...

Какие-то незнакомые люди тихо переговаривались, с любопытством поглядывали на нее и снова шептались. Но я видела только ее и стоявшего рядом отца. Окинув безумным взглядом людей, нашла брата. Он стоял возле закрытого гроба и нервно курил, периодически поправляя белые рюши, выглядывающие из-под крышки. 

- Готово, давайте начнем, - невысокий, жилистый мужчина, выбравшийся из ямы, подошел к родителям. - Время. 

- Я не могу, - мама всхлипнула и зарыдала. 

- Ну что Вы, Ольга Алексеевна, не стоит, нам ее уже не вернуть, - светловолосый мужчина, стоявший поодаль, подошел ближе.
Вадим.
Я смотрела во все глаза на свою убийственную любовь и поражалась его лицедейству.
Это нужно уметь так красиво врать, так честно смотреть и так правдиво успокаивать.
Мразь! Какая же ты мразь, любимый!
(...)
Меня неудержимо тянуло к родным, и я подошла ближе, почти коснулась волосами лица мамы, почти увидела страдание в глазах отца, когда резко посмотрела вниз, в мрачную глубину ямы.
Темная, зовущая, она жарким шепотом обещала поведать все тайны мироздания. Она тянула к себе, лишая воли и мыслей. Ничего не видя перед собой, кроме черной глубины и полированной крышки гроба с припорошенными землей белыми кружевами, я сделала шаг вперед, и еще шаг, и еще.
Крышка дрогнула и медленно отодвинулась, пропуская ладонь с длинными пальцами. Бледная до голубизны, полупрозрачная рука с синими лунками на ногтях придавила кружева и, пошарив по бортику, вцепилась в край крышки, пытаясь отодвинуть ее еще дальше.
- Мама, нет! - резкий окрик брата вернул контроль над сознанием...
(...)
- Ольга Алексеевна, ее там уже нет, там только тело.
С ненавистью посмотрев на мужа, сжала кулаки.
Да! Там только тело! А я стою рядом! Ну же, обернись! Посмотри на меня!
(...)
На могилу легли последние комья земли, и рабочие разошлись, переговариваясь и поглядывая на застывшего на месте брата.
- Максик? Макс?
Он замер и медленно обернулся, хищным взглядом осматривая пустые улочки и холодные камни памятников.
(...)
- Мариш? - Он удивленно приподнял брови и снова оглянулся. На мой памятник. - Ты там?
Качнув головой, отвернулся и, словно отбрасывая бредовые мысли, прошептал:
- Да нет. Послышится же.

В общем, если кому понравилось - велком)