Литературный баттл: Рене и Nomad творят ужас

Бонжур, mes amis!

Сегодня мы с оппонентом соревнуемся в умении наводить на читателей ужас. И не простой, а лавкрафтианский! Представляю на ваш суд свой рассказ. Пожалуйста, прочитайте также ужасное во всех отношениях творение Nomadа, а потом проголосуйте. Но сначала рассказ Рене.

Колодец

   Тарек  считался счастливцем. Так молод, а уже смотритель музея древностей. И родители его настолько богаты, что сосватали ему Сальму — первую красавицу в округе. Семью Сальмы все уважали.  Лишь старшая дочь Наджа отбрасывала тёмную тень на свой род. Она была неказистой с виду, но вовсе не это отталкивало людей. 

Когда Наджа ходила, казалось, что её движениями управляет кто-то невидимый. Когда молчала — всё  заполнялось зловещей тишиной, точно девушка удаляла звуки вокруг себя. Соседки шептали, что Надже известны тайные слова, которых не следует знать девице. 

Тарек не верил слухам. Он вообще не видел никого, кроме Сальмы. Не замечал, что Наджа смотрит на него странным взглядом — точно грабитель, выбравший будущую жертву.

Свадьбу сыграли в октябре. Народ так веселился, что никто и не вспомнил о Надже. Утром её обнаружили в спальне мёртвой. Девушка лежала лицом к стене. Она не оставила предсмертной записки, не отправила сообщения по телефону. На стене краснели непонятные знаки — не арабские, ни латинские, и даже не древнеегипетские письмена, к которым Тарек привык в своём музее. Пальцы Наджи оказались содранными до костей. Старейшины приказали поскорее замазать кровавую надпись глиной.

 Через неделю после свадьбы Тарек увидел Наджу на улице. Он сидел в уличной чайной с друзьями. Наджа стояла через дорогу, под навесом фруктового ларька. Она смотрела на Тарека в упор, не моргая, не двигаясь. На лице её отражалась такая печаль, что парню стало не по себе. Он направился к Надже, но она тут же исчезла.

Тарек решил, что ему померещилось. Но Наджа приходила снова — завтра, послезавтра, много дней подряд. Она появлялась в местах, где легко затеряться среди людей — на рынке, у мечети, рядом с автобусной остановкой. Иногда Тарек видел Наджу в кафе или кальянной. Она просто сидела и смотрела на него с нестерпимой тоской. 

Тарек никому не рассказывал об этом. Друзья и родные решили бы, что он помешался. Однажды Тарек не выдержал и подошёл прямо к призраку. На этот раз Наджа не исчезла. Вблизи оказалось, что глаза у неё не карие, как при жизни, а полностью чёрные, без белков. 

— Чего ты хочешь от меня? — спросил Тарек.

— Это не я хочу.

 Голос Наджи остался прежним, но звучал издалека, точно из глубокой ямы. 

— Я здесь не по своей воле. Меня привязали к тебе. 

— Кто? 

— Сила, которой я не смогла отказать, — глухо произнесла Наджа. — Тот, кто ждал, чтобы я написала слова на стене. Тот, кому нужен ты.

— Как мне избавиться? — еле слышно спросил Тарек.

Его била колючая дрожь. 

— В пустыне, к востоку от города, есть колодец, — объяснила Наджа. — Иди днём. Когда солнце будет в зените, посмотри в колодец. Тогда связь порвётся. Я уйду, и ты уйдёшь. Каждый — куда ему положено.

   На следующий день Тарек отправился в пустыню. Под солнцем песок казался ослепительно-белым. Ни единого тёмного пятнышка не было в сплошной белизне, только колодец виднелся издали — кладка из серого камня, покрытого чем-то похожим на шрамы. 

Тарек приблизился к колодцу, наклонился над краем. Внутри стоял мрак, плотный, как сажа. Тареку показалось, что во тьме что-то  шевельнулось. Он отпрянул и тут же услышал шаги за спиной.

Из-за бархана вышел гуль. Высокий, с длинными руками, на которых вместо пальцев были сухие корни. Черты его лица перемещались, словно рябь на воде.  Гуль не издавал ни звука. Он просто шёл к Тареку, распространяя запах сырой глины и гниющих фруктов.

   Тарек не мог шелохнуться. Колени тряслись, мышцы ослабли. Умом он понимал, что гуль пришёл не случайно. Они все были связаны — человек, призрак, гуль, и то, что ожидало в колодце.

   Гуль поднял руку. Пальцы-корни потянулись к Тареку. Гуль разинул пасть, но вместо крика из неё вырвался беззвучный ураган. Он сотряс барханы, заставил воздух вибрировать. Рядом с Тареком появилась Наджа. В её чёрных глазах отражался колодец, и то, что находилось в нём.

Оно было настолько огромным, что не помещалось в мире. Оно не содержало в себе зла, только голод, но не такой, как у гуля. Вместо мяса ему требовалась любая близость, любое соприкосновение. 

 Оно притягивало к себе всё, что связывает людей — любовь, ненависть, влечение, страх. Оно плело эти узы с самого начала, с тех пор, когда на свете ещё не существовало ни людей, ни гулей.

   Тарек, гуль и призрак — всё, что было связано вместе, — потянулось внутрь колодца. Тарек увидел, как мимо пронеслись барханы, каменная кладка, солнечный свет. Последним мелькнуло лицо Наджи, спокойное, почти благодарное. Свет погас. На стенке колодца образовался новый шрам.

   Родные тщетно искали Тарека. Сальма убивалась полгода, потом вышла замуж за другого. Старухи сказали, что так случается — пески забирают тех, кого пожелают.

   Колодец иногда снится людям пустыни. Вернее, не сам колодец, а то, что обитает в нём. Оно терпеливо ждёт и плетёт свои нити. 

     Ссылка на рассказ Nomad