Измена

Поддерживаю флешмоб BangBang Измена  https://author.today/post/950627 отрывком из повести Афганистан https://author.today/work/151464

Слава богу, в жизни ни я, ни мне никто не изменял, но зная, что тема измены по статистике собирает много читателей, я бессовестно воспользовался ретеллингом и включил ее в повесть.

После двухмесячной командировки с геологами я примчался домой, мечтая скорее увидеть Вику. Не дожидаясь лифта, вбежал в квартиру и разочарованно вздохнул: дома пусто. В ожидании жены включил компьютер и открыл почту. Там меня ожидало пустое письмо, к которому были прикреплены две фотографии. На одной из них, видимо, была снята репетиция сцены из спектакля. Вика, обнимая за шею Расплатова, прижималась к нему щекой. На другой, отвратительного качества, было то же действие, только не на сцене, а в пустой комнате. Единственным отличием было то, что на втором снимке Вика была запечатлена с задранным платьем и спущенными до колен трусами.

В глазах потемнело. Зашатавшись, я едва не упал, и, сев в кресло, несколько минут приходил в себя. Наконец, собравшись, еще раз посмотрел на фотографии.

Я слышал, что для достижения реалистичности эпизода киноактеры иногда исполняют сексуальную сцену вживую без дублеров, но никогда не слышал, чтобы такое практиковали в театре.

Важно, как поведет себя Вика. Если будет скрывать – однозначно разведусь, если признается сама, тоже разведусь, но могут быть варианты. В семь вечера пришла Вика и сразу попыталась поцеловать, но я увернулся, сделав вид, что уронил мобильник.

— Как дела в театре? — спросил я.

— Как всегда. А почему ты спрашиваешь? — вскинулась тревожно.

— Да так просто.

Вечером, сославшись на срочную работу, сказал, что ночью буду работать в кабинете, и там же на диване лягу спать. Я иногда так делал, когда запаздывал с выполнением контракта.

Следующие две недели я продолжал спать на диване, а вечерами, встречаясь с ней, старался держаться от нее подальше: даже на расстоянии вытянутой руки я ощущал грязь, которую теперь она несла в себе. Несколько раз пыталась приласкаться, но я отворачивался и молча уходил в кабинет.

 Все это время я надеялся, что она расскажет сама, как это случилось, и хотя бы извинится. Но она молчала. К концу второй недели, видимо, почувствовав, что между нами выросла стена, она попыталась начать разговор:

— Леша, мне нужно сказать тебе что-то очень важное, только, пожалуйста, дослушай до конца.

— Хорошо, я слушаю.

Но в это время зазвонил ее мобильник, и она ответила:

— Сейчас же выезжаю.

Через два часа позвонили из театра и попросили срочно приехать: с Викторией плохо. Я вскочил в машину, и через час вбежал в фойе, где меня перехватил худрук:

— Ее уже увезли в больницу. Вот адрес.

— Что с ней?

— Какая-то сволочь вывесила у входа огромную фотографию, на которой она, скажем так, неаккуратна с одеждой. Разгорелся скандал. Ей стало плохо, и вызвали скорую.