Челлендж WriMoCtober2026 день второй, тема: Relic / Реликвия; Автор: koteistka

— Ну и где ты это списала? — сестра щурится и хитро улыбается, я молча пялюсь на исписанные огрызки листов в резиновой папке, оставшейся с первых классов, на которой написано "Касса цифр и счетного материала". И скрещиваю руки на груди.

Мне не разрешили использовать чистую тетрадь под какие-то там писульки. Точнее нет, у нас не было возможности купить лишнюю тетрадь под эти писульки. Точнее нет, я, наверное не спрашивала, могут ли мне купить тетрадь именно под них.

Потому я собрала пустые листы из школьных тетрадей за последние два года, даже половинки и написала на них свою самую первую книгу. В шестнадцать глав.

А название то какое крутое! "Круиз в Италию", а еще у меня там есть темнокожий мальчик по имени Джим, и я называю его так, как называет людей его рассы мой любимый Марк Твен и... но мне простительно, я еще не знаю, что так нельзя. И у меня есть Липовая улица и Садовая! Это точно звучит круто, я не сомневаюсь, таких в наших ПГТ нет. 

А еще у меня там есть романтическая линия между родителями похищенных детей, и я не забыла о травме у отца девочки — он стал печальным и хмурым копом потому что его жена погибла а АвТоКаТоСтРофе.

Моя первая книга была идеальна и завершена, да она написана в 12 лет, и да у меня там есть и милиция и ФБР и русская мафия, и итальянские доны корлеоны, но... я написала ее сама!

Садилась, придумывала сцену/главу и писала ручкой.

А теперь, когда гордо собрала родных на прослушивание-премьеру, я слышу этот вопрос!

Как так-то? Неужели они не видят листки, не видят нумерацию глав и что у меня продумана даже подозрительная машина мороженщика, которая и приманила детей?

— Я нигде это не списывала! — обиженно говорю я и чувствую, что губы дрожат.

— Ну, может где-то увидела? — чуть мягче вставляет мама.

А мои глаза начинают щипать, хотя я планировала сегодня весь вечер получать комплименты от близких.

— Я продумала это сама! Нет таких книг и фильмов! — я пошла в атаку и захлопнула папку, собираясь убежать обижаться куда нибудь в лесничество.

— Это же замечательно, — вдруг говорит мама.

— Что именно? — глаза мгновенно приходят в норму, но я все же шмыгаю носом.

— Если люди считают, что придумала не ты, значит понимают что это слишком хорошо написано. Ты молодец! Дочитаешь последние главы? Значит толстяк, которого оставили охранять похищенных детей оказался добрым и разрешил им выходить в туалет, который находится через дорогу?

Я не понимаю, а что такого в туалете через дорогу? Он у нас тоже далеко, почти в самом малиннике, ближе к заднему огороду.

— Только Анжелике! Ну и... потом Бену — поправляю я и вытираю нос рукавом, ох, нескоро я отвыкну от этой привычки, и еще более не скоро узнаю что такое стиральная машинка. — В общем она отправляет письмо их подруге, чтобы она пошла к другу и они решили как их спасти. Но я все продумала, деньги на марку она украла в кармане одной из курток...

— И их из Америки привезли в Италию? — щурится сестра.

— Да, потому так и называется книжка! — я начинаю злиться.

— И их там держит русская мафия?

— И итальянская, они же в Италии! — я злюсь, что она не запомнила важных моментов и закатываю глаза.

— А потом после того как пришло письмо, детей спасает ФБР и милиция?

Я уже не хочу отвечать, злюсь и молчу.

— Чтож, — протягивает сестра. — Пожалуй я верю, что это написала ты!

— Правда? Ура! — понятие иронии мне еще не знакомо, как и понятие собирательного образа, которым и была моя первая проба пера. Поэтому я искренне уверена, что сестра меня хвалит.

Папка с листиками все еще хранится, ей двадцать четыре года и она моя главная в мире реликвия, и пока я думаю, что останется таковой навсегда.