Отрывок: Крах империи

Первым звуком был не крик и не звон стали, а низкий, нарастающий гул в верхушках деревьев. Трёхсоткилограммовый кряж — дубовое бревно, которое мы с мужиками с помощью блоков и четырёх прочных пеньковых канатов затягивали под самые кроны между двумя вековыми дубами — сгруппировался как гигантский маятник.

Мишка, лежащий у подножья в своём лохматом масхалате, едва заметно чиркнул острым как бритва засапожным ножом по зацепному канату.

Махина с шелестом сорвалась вниз. Описав стремительную дугу, бревно на бешеной скорости влетело аккурат в правый борт центральной телеги, где спина к спине сидела шестёрка тяжелых арбалетчиков. Раздался оглушительный, трескучий хруст ломающихся осей и костей! Мощный удар по инерции увлек всю телегу вместе с упряжью и лошадьми с проезжей части глубоко в придорожные буераки, наглухо умножив на ноль главный огневой кулак Шуваловых.

Наёмники замерли с округлёнными от ужаса глазами, провожая взглядом улетающий в кусты «ёж» из арбалетчиков. Несколько лошадей от дикого страха встали на дыбы, сбрасывая с себя тяжелых всадников.

— Пли! — сухо выдохнул я сквозь балаклаву.

В ту же секунду из придорожных кустов, с дистанции всего в десять шагов, ударил веерный залп. Десять арбалетных болтов, синхронно нашли свои цели. Десять тяжелых всадников — те, что опекали первые возы и средний сектор — с глухим металлическим звоном вывалились из сёдел с болтами в горлах и незащищённых сочленениях доспехов.

Но главный сюрприз ждал тыловой заслон.

Мужик из ватаги Шрама, затаившийся в чаще, выхватил нож и по очереди перерезал два натянутых поводка. В глубине леса сорвались с зацепов два двухсоткилограммовых противовеса, завязанных через систему верхних блоков. Спаренные верёвки, закопанные и тщательно замаскированные в дорожном грунте, с оглушительным свистом вырвались из-под земли и взмыли вверх метров на пять!

Замыкающие процессию тяжелые всадники с длинными копьями даже не успели понять, что происходит. Четыре коня вместе с вооружёнными до зубов наёмниками буквально полетели в воздух.

Пока оставшиеся в живых наёмники с диким ужасом в глазах провожали в полёт коней вместе с тяжелыми всадниками, наши бойцы, работая как отлаженный армейский механизм, уже перезаряжали арбалеты. Натянуть тетиву, вложили тяжелый болт в ложе — всё это заняло считанные секунды, наработанные до автоматизма на тренировках в Еловом Яру.

Едва туша последнего коня с оглушительным металлическим грохотом и треском ломающихся доспехов, обрушилась на землю, подмяв под себя замешкавшихся охранников, чаща снова отозвалась сухим, синхронным щелчком.

Новые десять болтов мгновенно нашли свои цели. Вороненая сталь впивалась в грудные пластины, горла тех, кто ещё пытался поднимать щиты или выхватывать мечи. Охрана обоза прекратила своё существование как организованная сила — на дороге остались лишь стонущие покалеченные наёмники да испуганные, бьющиеся в упряжках кони.