Мартабрь 3: Я не спорю. Я уточняю, почему вы не правы

И был день третий, и была тема - "Я не спорю. Я просто уточняю, где вы неправы"
И был выбор - кто же должен "не спорить"?
Сама фраза в игре принадлежала Моше Абрамовичу - почти карикатурному еврейскому магу, каббалисту и демонологу... Но просто повторить Моше Абрамовича - как-то... он же уже был в игре.
А так - у нас много кто мог "не спорить"... Давид Бриллиант Высокий, например. Или его патрон. (возможно, мы с ними еще встретимся на просторах этого флешмоба)
Но в конце концов, оказалось почти банально - это просто лис.
Господин Ху Яо - семь хвостов, дипломатичность и вежливость... И стремление решить проблемы не прибегая к чрезмерному насилию

— Ненасилие, — воскликнул господин Ху Яо и всплеснул руками.
Рукава шелкового халата попытались стать крыльями, но тут же аккуратно сложились. На агента Джонсона снова уставился журавль,искусно нарисованный на шелке. А может, вышитый.
— Ненасилие, не отягчает карму, не несёт бед, не преумножает зла! Я не спорю с вами, великолепный агент, я лишь уточняю, где вы, возможно, допустили ошибки…
— Легко вам говорить, лис, — сказал агент Джонсон.
Вышло немного невежливо, но он устал, был раздражен и к тому же, дело, ради которого он так стремительно приехал из Чикаго, оказалось мертвым и мрачным.
Парень, что захватил школу, сперва казалось, что это обычный придурок, и агент Джонсон был уверен, что справится с проблемой довольно легко… но оказалось, что его разум был защищен чарми, а группа захвата, что была отправлена туда, вместо школы пришла в бар, и очень удивлялась, как так вышло.
А тут еще и лис прибыл — откуда только взялся.
— Легко вам говорить, — повторил агент Джонсон. — не вам же организовывать захват мерзавца, что так ловко укрылся чарами…
Тут в его голове что-то щелкнуло — лис… чары и наваждение… внезапное появление…
Ху Яо поклонился и кивнул.
— За словами вежливости не скрыть подлинной сути, — сказал он. — Я не случайно пришел, и моё дело прямо связано с вашим. Но насилие лишь усугубит и разрушит!
— Итак, — сказал агент Джонсон строго. — Прямо. Честно. Открыто!
— Умоляю снизойти до… — начал было господин Ху Яо, но Джонсон перебил:
— Я просил “прямо”!
— Лисьи чары, — объяснил Ху Яо. — Похоже, кто-то из учеников в вашей школе оказался потомком лисы, и наследственность проявилась. А потом стресс, спонтанный выплеск… Знаете же, как бывает?
— Как? — удивился агент Джонсон.
— Ну… — лис развел руками.
Журавли на халате снова красиво взмахнули крыльями, халат взмахнул крыльями, на миг показалось, что сейчас господин Ху Яо попросту улетит.
Не улетел.
— Сперва мы не имеем в виду ничего плохого, — продолжил лис. — Мы лишь раздражены, злимся… Не знаю, на что. Может, одноклассник сказал что-то неприятное. Может, учитель. Может… И подобно мечу, гнев извлекает из ножен силу предков. Но разум испуган своим неожиданным мечом. И в следующий раз меч силы извлекает из ножен уже страх.
Агент Джонсон попытался разобраться в иносказаниях, но сбился.
— Я просил прямо, — сказал он.
Господин Ху Яо снова поклонился.
— Давайте я просто пойду и уведу юного лисенка оттуда, — предложил он. — А вы просто не станете давать делу слишком большого хода. К чему проблемы — и родителям бедняги, и самому пареньку? Уверен, он не хотел зла.
— И потому причинил столько… — сказал Джонсон.
Учительница географии до сих пор могла лишь хрюкать.
Директор школы сидел сжавшись в комочек, уверенный, что он мышь. на которую охотится чудовищная лиса.
Школьный психолог просто спала, и во сне стонала так жалобно, что ясно было — ничего хорошего ей не снится.
— И не стоит усугублять и преумножать, — ответил лис. — Эти чары я сниму сам. После.
Агент Джонсон вспомнил лицо командира отряда захвата, когда он понял, что вместо важной миссии по освобождению заложников, он привел отряд в бар.
— Валяйте, — сказал Джонсон. — Забирайте своего лисенка! Но если потом…
— Разумеется! — Ху Яо поклонился низко и так почтительно, что агент Джонсон заподозрил издевку.
Через полчаса из здания школы вышел господин Ху Яо. За руку он вел подростка. Тот почти висел на руке лиса, но заглядывал в его лицо снизу вверх с жадным любопытством.