Жертва собственного таланта

Я гнал свой форд уже несколько часов, поглядывая с тревогой на топливомер и проклиная, что нет навигатора, работающего без интернета. Такие мелочи, как отсталость нашего стратегического противника в области покрытия страны интернетом в разведшколе почему—то забыли сообщить. И теперь я гадал, что случится раньше: заправка или пустой бак. На счастье, это случилось одновременно.

Я не доехал метров десять до колонки, как у меня встал двигатель. Улыбающийся заправщик с лицом цвета ночи и белыми зубами, которые все до одного были видны, благодаря добродушной улыбке, вытирая руки ветошью, кивнул в сторону топливозаправщика, стоящего возле горловины большого бака:

— Придётся подождать, — сказал он, — Тем более что по всему других вариантов у тебя нет.

После этого он помог докатить машину до колонки.

— Не менее часа, сэр. Пока Билли не поест, он не будет сливаться.

Я зашёл в магазин, он же касса, он же придорожный ресторанчик. Билли за дальним столиком вовсю заигрывал с официанткой, не обращая внимания на стоящий перед ним обед. Мне стало неприятно, что мои дальнейшие планы могут рухнуть из-за флирта этих незнакомых людей.

Я выбрал столик и стал рассматривать замусоленное меню.

— Не смотри на эти сказки, друг, — раздался хрипловатый голос прямо передо мной.

Я поднял глаза. Это говорил седовласый господин в потёртых джинсах и ковбойской шляпе. Он держал в руках пивную кружку, хотя нас учили пить в Штатах пиво исключительно из бутылки. Говоривший кивнул, как бы спрашивая разрешение присесть, и, когда я не выказал недовольства, сел напротив.

— Проблемы с заправкой? — спросил он.

— Какие проблемы? — ответил я нейтрально, — Сейчас зальюсь и вперёд.

Собеседник улыбнулся.

— Когда ты поедешь, зависит от того, как скоро Билли уговорит Мэри.

Меня удивил такой поворот, и я спросил:

— А если не уговорит.

Старик вздохнул:

— Тогда поедешь только утром, когда Мэри сменится, — ещё раз вздохнул и тихо засмеялся собеседник.

— Я Джон Смит, — представился он, — Ещё меня знают, как Жертву собственного таланта.

Мне не хотелось представляться, поскольку каждая такая процедура была сродни экзамену на знание легенды. Поэтому я просто уточнил, что значит жертва.

— Это длинная история, но тебе, похоже, торопиться некуда, — сказал Джон, посмотрев, как Мэри перехватила руку водителя, тянувшуюся пощупать её зад, — Так что слушай. В колледже я слыл остряком и комиком. Правда, я не любил стендап. Мне не по приколу было унижать зрителей. Я больше любил юмор О’Генри, Джерома, Чехова, — собеседник заметил моё удивление и уточнил, — Это такой русский юморист. Ты про него, скорее всего, не слышал, — после чего продолжил, — И стал я писать короткие смешные истории.

Джон вздохнул, отхлебнул пиво, которое, похоже, не очень и нравилось ему, и, посмотрев на неудачные попытки Билли, крикнул:

— Мэри, да, дай же уже этому парню, не видишь у него такой стояк, что он всё одно не сможет уйти.

Мэри показала кулак моему собеседнику и, вильнув бедром, пошла за стойку. Уже из-за стойки она громко, чтобы слышал, неудачник Билли, сказала:

— Хочешь, тебе дам? Я возьму не больше, чем берёт с тебя старушка Роза.

И громко засмеялась, увидев, что Джон смутился.

— И вовсе она не старуха, — оправдываясь, сказал мне Билли, а официантке ответил, — Не научили тебя уважать стариков.

Та снова громко рассмеялась и сказала:

— Давай тебя уважу, ты же старый.

Джон, поняв, что не переспорит, опять повернулся ко мне и какое—то время вспоминал, кто я такой.

— Ты спросил про разведшколу? — спросил он неожиданно и слово «разведшкола» неприятно резануло сознание, что я невольно осмотрел помещение в поисках засады.

Наконец, убедившись, что я никого не интересую, кроме подвыпившего собеседника, отрицательно покачал головой.

— Точно, до ЦРУ мы ещё не дошли, — восстановил нить повествования собеседник, — Я поступил на восточноевропейскую литературу и хорошо выучил русский язык. Особенно меня привлекал их юмор. Гоголь, Чехов, Аверченко. Впрочем, тебе эти имена вряд ли что скажут, — махнул рукой Джон и продолжил по-русски с лёгким акцентом, который можно было принять за прибалтийский, — «У отставного генерал-майора Булдеева разболелись зубы». Это Чехов. Вот умение писать шутки и знание русского меня и сгубили. Ребята с Лэнгли заинтересовались моим талантом, и я пропал. Посадили меня придумывать анекдоты про их правительство. Непростая, скажу тебе, работа. Это нужно и язык, и историю, и политическую обстановку, и настроения народа в стране знать.

Собеседник опять вздохнул и посмотрел мне в глаза. Не знаю, что он увидел, но в его я увидел тоску и обиду.

— Мне бы сборник анекдотов, придуманных мною, издать, так не поверят же. А там я скажу, были шедевры. Но вот обидно: я же придумывал анекдоты, понимая, что они — это империя зла и придурки, а мы все в белом…

— А разве это не так? – спросил я на всякий случай.

— Слушай: во время пресс-конференции для иностранных корреспондентов Брежневу должны были задать вопросы, на которые у него были написаны ответы. Первый вопрос должен был звучать так: «Господин Брежнев, можете ли вы ответить на вопросы?» Но корреспондент задал сразу второй вопрос: «Как вы себя чувствуете, господин Брежнев?» Заглянув в бумажку, Брежнев ответил: «Могу».

Я знал этот анекдот очень давно, и для меня было внове узнать автора. Я подозревал, что анекдоты кто-то сочиняет. Но чтобы вот так: «Я автор», не ожидал. К тому же не верить человеку, хорошо говорящему по-русски в этой американской глубинке, у меня оснований вроде как не было.

— И что не так с этим анекдотом, — вспомнив свою легенду, что я законопослушный американец и демократ, спросил я интересного ветерана.

— Как, что? Ты что не понимаешь — это же анекдот про Байдена?! — почти прокричал собеседник.

Но увидев изображённое мной несогласие, он отодвинул кружку с недопитым пивом и, положив локти на стол, наклонился в мою сторону.

— А это? Брежнев выступает на заседании: Кто сказал, что я читаю по бумажке? Ха, чёрточка, ха, чёрточка, ха.

Я засмеялся, и приободрённый ветеран спецслужб продолжил.

— А как тебе это? Сообщение ТАСС: «Вчера в большом зале Кремля Л. И. Брежнев принял английского посла за немецкого и имел с ним продолжительную беседу». Ты хочешь сказать, что это не соню-Джонни?

Бывший офицер откинулся на спинку кресла и развёл руки.

— Давай возражай, сраный ты демократ. Нечего сказать? Я до сих пор удивляюсь, почему русские не взяли наши анекдоты, что мы сочинили про их генсека, — последнее слово он сказал по-русски без акцента и у меня пропало всякое сомнение в правдивости рассказанного, — И не переложили на бедного старика, которого заставляют быть президентом.

Я решил, что это неплохая идея, и настроение у меня улучшилось. Тем более из подсобки уже вышли Билл и Мэри, которая поправляла короткую джинсовую юбку, пытаясь сделать чуть длиннее. Это означало, что скоро в баках моего форда будет бензин и я смогу продолжить путь.

Идея с анекдотами понравилась руководству, и я стал начальником отдела. Командировок, правда, стало меньше, но, когда считал, что сильно засиделся в конторе, я выписывал себе задание и посещал американскую глубинку, чтобы перекинуться парой фраз со стариной Джоном. Обсудить русскую литературную классику и послушать воспоминания о старой доброй холодной войне.