Внезапное включение. Четвёртое октября: отличная пьеса здорового человека!

Тебя не было уже тридцать девять дней. Так глупо, так внезапно… Это слишком больно, чтобы быть правдой. Конец марта и солнце за окном не согревали: толщу моего льда, казалось, не пробьёт и извержение вулкана.

Солнце уже скрылось. Став чуть больше, световой день лишь отодвинул наступление тьмы, которая в этой комнате стала частой гостьей. Как любому гостю, ей хотелось внимания своему визиту. Чему я не возражал, даже - поткал.

Сегодня – особый день. Мои последние деньги я потратил на дешёвый алкоголь и какую-то еду. Пробка упала с приглушённым звуком на пол – она мне больше не понадобится. Жидкость, обжигая горло, меньше чем за минуту улетела в чёрную дыру моей груди. Жаль потраченных денег на закуску, я к ней даже не притронулся. Всё равно не ощущаю её вкуса и запаха. Уж лучше бы в очередной раз купил свечки в церкви.

Совсем недавно мы были в этой комнате одни. И я планировал, наконец, поговорить о важном. О том, что я думаю о тебе. Ошибкой был выбор фильма для совместного просмотра: он был слишком интересным, и нам хотелось его обсудить. Мы проболтали о пустяках весь вечер, и тебе нужно было уходить. А потом всё закрутилось, время – ушло, и наступил тот грёбаный февраль.

Я – жалок, и не в силах это исправить. Даже твою поддержку я ощущаю до сих пор. После похорон твоя сестра сказала, что мне следует бросить курить, и ты бы это поддержала. С тех пор, у меня пропадают спички и сигареты. Я их потом нахожу в самых странных местах: под кроватью соседней комнаты, внутри дивана моей комнаты. Однажды, я даже нашёл их на кухне, спрятанные в банке из-под сахара. 

Иногда, я ощущаю твои ароматы, одновременно с холодом, который возникает у меня на коже. Такое происходит не каждый день, и я тебя не виню. Ведь, у тебя есть близкие люди, семья, сестра. Но каждую ночь я жду тебя, не в силах сомкнуть глаза. Засыпая от бессилия за пару часов до звонка будильника.

Сегодня, всё будет кончено. В этот особый день я провожаю тебя навсегда. Любому счастью, как и другому явлению, приходит конец. И сегодня этот день - настал. Надеюсь, ты простишь, что я нарушил своё обещание, и предстану перед тобой нетрезвым. По-другому я не смог… 

Еду я решил выкинуть из окна бродячим животным. Хоть какая-то польза от меня. Резко встав, я перестал ощущать ровную поверхность. В душе вместо чёрной дыры была пустота. Свет фонарей за окном рассеивался, словно через мутное стекло. Я швырнул еду в форточку, и лёг на диван. На большее я сегодня не способен. Не закрывая окно, я принялся ждать.

Сквозь дрейф сознания, навеянного светом уличного фонаря на потолке, я вспоминал. И, к своему стыду, не мог по памяти воссоздать твой образ! Представляешь? Я не мог сложить воедино паззл из любимых деталей твоего лица и тела! Кажется, мой мозг начал блокировать тебя, как опасное воспоминание. От этого я негодовал, и со злости стукнул кулаком о диван, направляясь перекурить. Но смог под действием алкоголя лишь встать с дивана, и тут же упасть на пол. Да забыться на время после удара головой о шкаф маленькой комнаты.

Я не думал о боли в голове и руке. Я не думал о каком-то липком содержимом на полу. Я всё лежал и думал о том, что я не в силах изменить. В чужом городе, один... В убогом спальном районе, в съёмной комнате квартиры с хозяевами. Чтобы стало иначе, мне нужно многое сделать, многое успеть, и преодолеть. А у меня не было желания. Зачем? Если, подобно ветру, все мои усилия может развеять случай. 

Как это случилось с тобой.

Обжигающий холод коснулся моей левой руки. Отчего я рефлекторно дёрнулся, найдя силы перевернуться на спину. Привет, свет в форме оконной рамы от фонаря на потолке. Сто лет бы тебя не видел! И тебе тоже привет, внезапный белый свет…

Моё сердце замерло, и меня сковал животный страх. Одно дело – ощущать твоё присутствие, совсем другое – увидеть твой ореол в тёмной комнате, когда ты склонилась надо мной. Мою руку вновь пронзил обжигающий холод, и я резко встал с чьей-то помощью. Пытаясь опереться о стол, я провалился сквозь него, без звука и боли упав на пол. Я встал на ноги,посмотрел на свои руки, и просто их не увидел! У меня не было тела.

Я с ужасом обнаружил себя, валяющегося на полу с открытыми глазами, в судорогах! Ты всё так же смотрела на моё тело, заставляя сердце работать на износ. На светлом ковре виднелась кровь возле моей головы. Отчего ты, присев надо мной в белом свадебном платье, увенчала атмосферу убийственной агонии сегодняшней ночи.

Внезапно, ты посмотрела в сторону невидимого меня. А мои руки начали обретать очертания конечностей, источающих голубо-белый свет. От него веяло спокойствием и умиротворением. Зачем ты смотришь на меня с упрёком? У меня больше нет страха, нет боли. Есть только я, и ничего кроме меня.

Ты молча взяла меня за очертание руки, и повела прочь из комнаты. Часы на кухне показывали 11:45. Объясни мне, зачем нам лестницы? Ведь, мы можем проходить сквозь двери и стены. Зачем нам спешно перебирать ногами, если мы можем летать? Я мог это спрашивать без слов, и ты всё понимала, но продолжала молчать. Ты упорно вела на самый верхний этаж этого дома. И каждый лестничный пролёт откликался всё более лёгким и воздушным ощущением в груди. Словно я шёл правильной дорогой.

Так странно… Мы должны быть на последнем этаже, но лестницы не кончались. Я с безразличием вспоминал ту оболочку, которая лежала где-то внизу, в комнате. Мне уже больше ничего другого не хотелось, как оказаться на самом верху. О том, что наверху что-то было, у меня не осталось сомнений.

Внезапно, наш путь преградила какая-то дверь. Она растворилась, когда ты коснулась её. И ты смело шагнула за порог, уводя меня с собой. В мгновение всё залилось белоснежным светом, на который я мог смотреть, не жмурясь. Моей оболочке, наверное, такой свет был способен выжечь глаза навсегда.

Место, куда мы пришли, начало приобретать очертания. Лето, наш город, большая площадь недалеко от наших с тобой домов. Никого, кроме нас двоих, и стоящего позади тебя автобуса. Он напоминал те автобусы, на которых мы ездили в чужой город. 

Мы снова приобрели человеческую внешность. Ты была в странной одежде, которая не похожа на ту, которую ты обычно носила. Смущённая улыбка от моей растерянности, и шаг навстречу мне:

- Мне пора, - сказала ты мягким голосом. – А ты - остаёшься.

- Что я буду делать? – всё смущался я.

- То, что я не успела, - сказала ты с улыбкой.

Обняв, ты уткнулась в мою грудь. Обнажив для поцелуя мою любимую макушку. Но я понимал, что этого – мало, и другого шанса не будет.

Я отодвинул тебя чуть дальше, чтобы заглянуть в твои глаза, которые начали плакать. Ты никогда не желала показывать слабость, и смотрела вниз, встретившись со мной взглядом не сразу. В твоих глазах я увидел всё то, что было связано с тобой. Все наши моменты разом пролетели через меня. Видя твой взгляд, я был уверен, что ты испытываешь то же самое. Ты всё молчала, вместо сотен тысяч слов, которые мы могли друг другу сказать. И это молчание было красноречивее любого слова на любом языке Мира. 

- Я тебя люблю, – наконец-то сказал я заветные три слова.

Сейчас уже и не скажешь, кто из нас сделал первый шаг. Однако, буквально через секунду, дыханию каждого из нас мешали соприкоснувшиеся губы. Они ответили взаимностью, и вся мощь Вселенной пала перед этим моментом. Теперь, в нас двоих была сила, которая делала бессмысленным всё её таинство и величие.

Тебя начало трясти без холода. Я прекратил тебя мучить, просто прижав к себе:

- Прощай, – сказал я наиглупейшее слово. 

Но ты поняла меня правильно. Ты могла понимать меня вопреки моим словам.

С лучезарной улыбкой ты куда-то дела свои влажные глаза, и отстранилась. Зашла на ступени автобуса, продолжая смотреть в мою сторону. Двери автобуса закрылись, с очередной главой книги моей жизни. Не знаю, что случилось с тобой дальше. Может быть, ты уехала. Может быть, ты осталась там, на своей пристани. 

Мне было уготовлено резко падать в темноту.

Я видел под собой огни ночного города. Ощущал с каждой секундой нарастающее напряжение в груди. Там вновь появлялась тревога, тоска, боль от потери, апатия от всего, что я видел. Мне было снова от себя противно, и мерзко. Словно тряпичная кукла, я летел в свободном падении прямиком в пропасть.

В мою пропасть.

Узнав очертания знакомой многоэтажки, я хотел как-то остановить свой полёт, но не смог. Я провалился сквозь крышу, и через другие комнаты таких же квартир однотипной многоэтажки.

Стыковка с оболочкой произошла очень быстро, и я жадно вдохнул, закашлявшись. Как-то сумел принять сидячее положение, и всё смотрел на свою руку, за которую ты меня держала. Она имела человеческие черты, и была моей обычной рукой. Я решил поднести эту руку к своему носу. 

Она пахла тобой! Такую «гремучую» смесь из мыла, геля для душа, шампуня и фруктовой воды я бы узнал из всех других запахов Мира. Я положил эту руку себе на щёку, представляя твоё прикосновение. И начал лить слёзы, сдавливая плач с последующими громкими выдохами.

Включился свет в коридоре квартиры. Были какие-то голоса. Кто-то силой меня вытащил из комнаты, и повел на кухню. Видимо, меня что-то спрашивали, а я был не в силах даже слушать. Не отпускал ладонь с лица, поскольку это была последняя частичка тебя в этом Мире. Кто-то, похожие на хозяев этой квартиры, начали мельтешить перед глазами. Они делали больно с моей головой, чем-то с запахом спирта, но мне было всё равно. Я лишь заметил спустя время, что часы на кухне показывали десять минут после полуночи.

Я давно не живу в той комнате. Навещая тебя на кладбище каждый раз, когда я оказывался на Родине, у меня не было желания заходить за ограду твоей могилы. Я, в целом, считал это иррациональной тратой времени, навещая только из уважения, и памяти. Мы никогда не говорили об этом, но это могло быть для тебя важным.

Воспоминания вернулись именно сейчас, когда я приблизился к твоей могиле. И я, затушив сигарету, решительно открыл ограду. Поравнявшись с нарисованной тобой, я положил левую руку на камень. Он был холодным, и безжизненным. 

Я заглянул в любимые глаза, и с неожиданной для себя тоской - сказал:

- Как и обещал, я живу дальше. Но вот что было, если тогда...

Мне не дало досказать знакомое ощущение жгущего холода, который пронзил мою правую руку. Гнетущая тишина стала ещё тише. Даже вороны перестали каркать. Нарисованная ты на камне улыбалась мне глазами и уголками губ. А для большего контакта с тобой мне нужно было радикальным образом поступить со своей жизнью. Но я не мог нарушить данное тебе обещание. Не имел права.

Я прочитал ответ через твоё молчание. Оно было красноречивее любых слов. Моё лицо расплылось в улыбке:

- Я тебя понял. Значит – буду жечь! – улыбнулся я ей, зачем-то погладив надгробный камень. 

Это был далеко не последний раз, когда я приходил к твоему телу, но больше такого не было. Иногда, я ощущал твоё присутствие, даже пытался с тобой поговорить, но мог слышать только во сне. Ты иногда в них появлялась, и мы с тобой о чём-то беседовали. К сожалению, я почти не помню, о чём. 

Чуть позже, я познакомился с моей будущей женой. В тот день, когда я сделал ей предложение, мы были с ней одни в комнате. И она тебя заметила, испугавшись. Мне пришлось во всём признаться. На удивление, моя супруга не сочла меня сумасшедшим, за что я ей безмерно благодарен. 

Мне было приятно видеть, как мой сын, порой, смотрел в потолок, чему-то улыбаясь, даже - смеясь. Я благодарен тебе за каждый момент, который ты со мной прожила. Не знаю, как это у тебя получается, но я рад, что ты иногда заходишь в гости. Наперекор моему поведению, учитывая то, что я не выполнил и половину своих обещаний. Сказав наиглупейшее слово напоследок.

Ничто не вечно, и я полюбил другую. Иначе не смог. Ты, как всегда, не корила, не жаловалась, не кричала. Ничего не требовала взамен, и просто была рядом.

Ты, как всегда, понимала меня правильно. Для этого, тебе не нужны мои слова. Что ж, одно могу тебе сказать точно: до встречи!

Я не хотел вызвать к себе жалость, ты же меня знаешь. Я выдавил из себя эти строки ради тебя. Чтобы ты знала, что я не забыл, и не забуду. Обещаю тебе: я буду жечь дальше!