Почему язык нельзя законсервировать

Здесь речь не только о русском или английском языке. Вместо русского подставляйте любой: казахский, узбекский, французский. Я говорю о русском, только для того чтобы конкретизировать и было понятнее. Все процессы которые описываю в данной статье относятся к любому языку и я с уважение отношусь ко всем языкам.

Да простят меня филологи и учёные мужи за эту статью. Я не имею философского, филологического или другого подобного образования. Так что не судите строго за термины и их использование. 

Хотел заняться енотиками и постапокалиптическим бункером, но накипело. Ввязался в комментарии в посте у Анжелы Афонской https://author.today/post/958720 и хочу расставить точки на i и Ё. 

Почему язык нельзя законсервировать

Недавно я написал в комментариях довольно простую мысль: язык — штука живая. Если люди начинают использовать новые слова, заимствовать их из других языков, менять их значение, делать от них новые слова — это не катастрофа. Это буквально то, как язык существует.

И тут ожидаемо началось:

«Пишите по-русски!»

«В русском языке уже есть все необходимые слова».

«Триггерить, вайб, кринж, хейт — это просто желание казаться умнее».

«Английский писатель не будет засорять свой язык словами других языков».

И английский язык вообще прекрасный пример того, что язык невозможно поставить под стекло и приказать ему больше ничего не брать извне.

Но ведь многие не понимают эти слова

Да. И это абсолютно нормально.

Человек может знать английский и при этом не понимать половину современного молодёжного сленга. Можно быть учителем английского и не знать, что сейчас означает какое-нибудь очередное слово из интернета.

Но здесь возникает интересный момент. Если я не знаю слово, это ещё не означает, что слово плохое.

Я, например, могу не знать терминов из автомобильной тематики. Могу не понимать половину слов из компьютерного сленга. Могу не знать, как называется какая-нибудь деталь рыболовной снасти. И что теперь? Запретить слово? Нет. Скорее всего, я просто скажу: «А это что?» Или загуглю (как вам слово гуглёж и его сколонения, найдёте замену или не будете использовать?).

Потому что незнание слова — это не проблема языка. Это проблема моего словарного запаса или просто отсутствия интереса к конкретной теме. Если слово вам не нужно, это не значит что оно не нужно всем. Если человек не интересуется косметикой, он вполне может не знать, что такое хайлайтер.

Если не интересуется футболом, может не знать футбольных терминов. Давайте запретим "офсайд", "аут" или заменим эти слова. Что скажете, футбольные болельщики и футболисты?

Если не сидит в интернете, может не понимать молодёжный сленг. Это нормально.

А вот когда слово используется ради понтов — это уже другой разговор

И здесь я, пожалуй, соглашусь с частью критики из комментариев. Иногда действительно получается смешно. Человек пишет «дайджест», хотя вполне мог написать «краткий обзор» (да это про меня, я использую это слово).

Пишет «вайб», хотя можно сказать «атмосфера» (и все же атмосфера не отражает полностью смысла слова вайб). «Хейт», хотя есть обычное слово «ненависть» или «травля». Но это уже вопрос не существования слова, а уместности его использования.

Если я напишу текст, в котором через каждое предложение будут торчать английские слова, причём половина из них используется неправильно, читателю вполне может быть неприятно.

Но решение здесь не «запретить слово», не «заменить слово». Решение — научиться пользоваться языком. Потому что русский язык позволяет сказать одну и ту же мысль по-разному.

• Можно официально.
• Можно научно.
• Можно разговорно.
• Можно грубо.
• Можно иронично.
• Можно с жаргоном.
• Можно вообще так, что филолог закроет лицо руками.

И всё это русский язык.

И вот тут начинается самое интересное

Мы почему-то очень любим делить слова на «настоящие русские» и «чужие».

Вот это русское. А это иностранное. А это вообще ужас какой-то, потому что пришло из английского. Но язык так не работает. Возьмём совершенно обычные слова:

• Деньги.
• Президент.
• Федерация.

Они тоже когда-то пришли в русский язык извне. И в те времена эти слова были как сейчас для нас вайб, кринж, хейтер, хайлайтер. Может пройдет сто лет и эти слова будут так же  естественно восприниматься как президент и деньги.

Сегодня кто-нибудь воспринимает слово «президент» как иностранный мусор? Нет. Потому что слово давно стало частью русского языка.

А теперь возьмём бытовые вещи. Бомж — это вообще образование из сокращения. Угар (смешной, необычный), угарный, вкалывать, пахать — это уже совершенно другая история, и далеко не всё здесь является иностранным заимствованием. Это жаргонизмы (да простят меня филологи и учёные люди ещё раз, если что-то выразил не правильно). С некоторыми жаргонными словами вообще можно долго разбираться, откуда они пришли и каким образом изменились. И вот в этом как раз и заключается проблема идеи «давайте оставим только правильные русские слова». 

А какие именно слова тогда оставлять? Где остановиться: На Пушкине или на Толстом, или может на дореволюционном русском?

Если уж сохранять язык «как было раньше», тогда давайте заодно вернём букву Ѣ, старые правила написания и отменим реформу 1918 года. Это ведь тоже часть русского языка. Я когда прочитал, как лицеисты заучивали правила написания слов, то ужаснулся - такое ощущение, что половина грамматики и орфографии состоит из исключений. И восхитился тому, какой титанический труд сделали учёные (да ещё и в революционные годы) и смогли протащить реконструкцию русского языка на государственном уровне.

И кофе тогда пусть снова будет только мужского рода. А новые слова вообще больше не придумываем. Зачем? Всё нужное уже придумали до нас. Только довольно быстро выяснится, что сохранить язык в одном состоянии невозможно. Для этого пришлось бы заморозить не только язык, но и всё общество вокруг него.

Язык постоянно что-то ворует

И это НЕ недостаток. Язык вообще тот ещё вор (прям как енот). Он постоянно таскает что-нибудь у соседей. Берёт чужое слово, переваривает его, меняет произношение, подгоняет под свою грамматику, начинает склонять, образует от него новые слова. Причём сначала ещё понятно, что слово чужое. А потом проходит время, и уже никто об этом не думает.

И вот это, на мой взгляд, очень важный момент. Когда слово попадает в язык, оно перестаёт быть просто иностранным словом. Оно начинает жить по правилам нового языка и от него появляются производные, через склонения, изменение написания, сокращения. И иногда используют совершенно не так, как в языке-источнике. То есть происходит не просто импорт слова, а происходит его русификация.

И если от иностранного слова уже спокойно образуется русское «кринжовый», то перед нами уже не просто английское слово, написанное кириллицей. Перед нами уже русское слово. Язык сделал с ним то, что он постоянно делает со всем новым - он его присвоил.

А что будет, если язык начать консервировать?

Вот здесь мне особенно интересен пример Исландии, который я уже приводил в комментариях. Исландцы действительно очень внимательно относятся к своему языку и стараются создавать собственные слова вместо прямых заимствований.

Вроде бы всё логично. Зачем брать чужое, если можно сделать своё? Вот она, мечта защитников языка!  Никаких чужих слов и кажется, что мы получаем красивый чистый язык. Только есть маленькая проблема.

Язык не существует сам по себе. Им люди каждый день пользуются. Появилась новая технология — надо как-то её назвать. Появилась новая профессия — для неё тоже нужно слово. Поменялась жизнь — вместе с ней появляются новые понятия.

Язык нужен не для того, чтобы красиво лежать на полке. Язык нужен для того, чтобы им пользоваться.

Если человек не может нормально назвать новое явление, новую технологию, новую профессию, новую социальную реальность, то язык начинает отставать от жизни. И тогда человек начинает пользоваться другим языком. И вот это уже действительно опасно.

Потому что язык умирает не тогда, когда в нём появилось иностранное слово. Он умирает тогда, когда на нём перестают говорить.

Теперь лингвистический пуризм в исландском языке (взято из Википедии):

• экран телевизона - "овечья плацента";
• вместо компьютера - "числовая ведьма";
• радио - это "передача наружу";
• телевизор - заменили на "передача зрения";
• танк - это "ползущий дракон;
• программное обеспечение - "оборудование для мыслей".

Самый плохой сценарий — не заимствования

Представьте, что мы действительно решили:

• всё новое запрещаем;
• иностранные слова запрещаем;
• молодёжный сленг запрещаем;
• новые значения старых слов запрещаем;
• неправильные формы запрещаем;
• говорим только на правильном русском языке.

Получим идеальный язык. Только пользоваться им станет всё сложнее. Потому что жизнь не остановилась, в мире появляются новые технологии, новые способы общения, профессии, новые явления и новые социальные отношения. Новые вещи, которых раньше просто не существовало.

И язык должен всё это как-то описывать. Если он не может, человек начинает искать другой инструмент. И вот тогда появляется действительно неприятная ситуация: русский язык вроде бы идеально сохранён, но всё больше сфер жизни люди обсуждают на другом языке.

Получается прекрасный музей!!!!! Только посетителей нет!!!!

«Но в русском же уже есть такое слово!»

Иногда есть. И тогда совершенно нормально спросить: а зачем нам новое? Если есть простое, понятное и привычное русское слово — почему бы его не использовать?

Я тоже не считаю, что каждое английское слово автоматически делает текст лучше.

• Иногда «краткий обзор» действительно лучше «дайджеста».
• Иногда «атмосфера» лучше «вайба».
• Иногда «разозлиться» лучше «агриться».

Но это не означает, что вторые слова нужно запрещать. Потому что со временем они могут приобрести оттенок, которого у старого слова не было. А могут не приобрести. Могут просто исчезнуть через десять лет. И это тоже нормально. Язык сам разберётся. Какие-то слова приживутся. Какие-то будут использоваться только определённой группой. Какие-то станут смешными. Какие-то исчезнут. Какие-то через сто лет будут казаться абсолютно русскими. И никто уже не вспомнит, откуда они пришли.

В конце концов, язык принадлежит не филологам

Филолог может изучать язык и описывать его, объяснять, как он меняется и фиксировать нормы. Но филологи и учённые не является владельцем русского языка (или любого другого). Как и чиновник и писатель - тоже не владельцы языка. Как  я или вы - не его хозяева.

Русский язык принадлежит всем, кто на нём говорит. И каждый день мы понемногу его меняем. Кто-то придумывает новое слово. Кто-то начинает использовать старое слово в новом значении. Кто-то сокращает. Кто-то заимствует. Кто-то ругается на это новое слово и говорит: «Вот раньше было лучше». А потом через двадцать лет сам использует его совершенно спокойно. Потому что это нормальная жизнь языка.

Поэтому золотая середина всё-таки нужна

Я не призываю запихнуть в русский язык как можно больше английских слов. И не считаю, что чем больше у тебя англицизмов в тексте, тем ты умнее. Иногда человек действительно просто пытается казаться современным. Иногда пишет непонятно. Иногда использует слово неправильно. Иногда бездумно копирует чужую манеру речи. Над этим можно смеяться. Можно критиковать и не читать такие тексты. Но одно дело — сказать: «Мне не нравится, когда так пишут». И совсем другое — сказать: «Давайте запретим так писать».

Первое — личный вкус. Второе — попытка остановить язык.

А язык остановить невозможно. Он либо развивается вместе с людьми, либо люди постепенно перестают им пользоваться там, где он перестал им подходить. Поэтому я бы всё-таки оставил языку немного свободы.

Пусть ворует и придумывает новое. Пусть ошибается и из ошибок рождается что-то новое. Пусть молодёжь придумывает свои странные слова. От некоторых мы через двадцать лет будем морщиться, а какие-то сами начнём использовать и даже не заметим этого.

Пусть приходят слова из английского, немецкого, французского, тюркских языков — да откуда угодно. Какие-то останутся, какие-то постепенно исчезнут. Тут уж язык сам разберётся.

Мне вообще кажется, что не надо пытаться сохранить язык ровно таким, каким мы его когда-то полюбили. Так всё равно не получится. Наши родители говорили немного иначе. Мы говорим уже по-другому. Наши дети будут говорить ещё как-нибудь. И в этом нет ничего страшного.

Язык постоянно меняется, потому что меняются люди и сама жизнь. Поэтому мне нравится сравнение с пластилином. Родители что-то из него слепили, мы слепили по-своему, дети будут лепить уже своё.

А если мы однажды решим: всё, хватит, теперь это настоящий русский язык, вот его форма и больше ничего менять нельзя — ну, боюсь, дети просто найдут себе другой пластилин. А вместе с ним могут постепенно найти и другой язык.

Знаете какая самая лучшая версия языка? Такая когда вы были молоды. И для каждого человека раньше трава была зеленее, деревья выше, язык чище и правильнее. Именно тогда, когда мы закончили школу у нас остается впечатление, что тогда было всё самое лучшее и правильное. Таков человек. 

А теперь подумайте - не превратились ли вы уже в брюзжащих стариков? 

Да, я по себе стал замечать, что чаще обращаю внимание на вывески, сделанные на латинице и где-то в глубине поднимается голос возмущения "почему на русском нельзя было сделать".

P.S: Прошу прощения за орфографию и пунктуацию, просто устал и сил на правки уже не осталось, а выговориться хочется, надеюсь текст получился интересным и познавательным.