Япония, зима 1990

Было... 

Стало... 

Слабый свет уличного фонаря задрожал. Дзюнко замерла. Сейчас погаснет и улица погрузится во тьму. Казалось бы - и что? В такую погоду самое обычное дело. Буря утихнет, утром или днем приедут ремонтники. Пальцы сжались изо всех сил. Держись. Не гасни. Пожалуйста. Ты нужен. Безмолвный зов будто был услышан - свет собрался с силами и устоял. Девушка улыбнулась и показала буре язык. Вот тебе! Была бы тут сейчас Юлька, она бы и не так показала. Еще бы и выматерила от души, как только она умеет.

Дзюнко представила это настолько четко, что уже не во сне, наяву показалось - они здесь. Если не прямо в комнате, то на крыльце. Если не там, то... Где?

- Дзюнко!

Она вздрогнула и резко повернулась к рации. Что...

- Дзюн!

Что?!

- Это я!

Она все-таки заснула и слышит то, что хочет услышать? Но какой реальный сон...

- Это мы! Заснула, что ли?

Мигает зеленое окошко приема. Дзюнко подбежала к столу, села к микрофону. Пересохло во рту. Где чай? Ну его. Медленно, боясь спугнуть голос и проснуться, наклонила к себе гибкий держатель.

- Я тут. Я не сплю. Или... Сплю?

Веселый смех, прозвучало что-то неразборчивое. Блеснули широко раскрывшиеся глаза, она вскочила. Звонко разлетелась упавшая на пол чашка - в динамике прозвучал еще один голос. Потом еще. И еще...

- Это вы!

- Это они, - произнес отец, - Главка вышла прямо на меня, когда мы нашли туристов. Смогли поговорить.
- Ой... - Дзюнко села, шепотом спросила, - ее увидели?
- Нет, - прошептал отец, - скоро все узнаешь.

- Папа...
- Что?
- Буря...
- Не понял. Повтори.
- Ее нет.

После многих часов свиста, рева и воя - внезапная звенящая тишина. Показалось, что заложило уши. Дзюнко снова подбежала к окну. Слух не обманул. За короткие мгновения волшебного, невозможного разговора, снаружи воцарился покой. Низкие снежные тучи быстро расходились, исчезали. Открылось бездонное ночное небо, покрытое яркими звездами.

- У вас тоже тихо?
- Да. И связь...
- Кристальная!
- Исчезли все помехи...
- Я знаю, почему...
- Т-сс. Я тоже.
- Можно еще поговорить с ними?
- Нет. Потерпи. Мы спускаемся.
- А туристы...
- С ними все хорошо, вызвали вертолет. Теперь можно.
- Папа...
- Перехожу на общий канал. Отключайся.

Щелкнул тумблер, огонек их с отцом личной частоты погас. В эфире послышался хор голосов.

- Всем партиям, кроме второй - отбой, возврат на базы.
- "Воздух-1", сообщите подлетное время.
- Восемь минут. Акира-сан, сообщите статус туристов. Передайте список имен.
- Травм и обморожений нет. Двое перенесли панический стресс, сейчас стабильны. Список получите на месте. Пропавших без вести нет. Более того, на нас вышла еще одна группа.
- Повторите.
- Здесь еще одна группа, пять человек.

Жадно слушающая Дзюнко изумленно уставилась на динамик. Пять?!

- Поднять "Воздух-2"?
- Нет необходимости, они в полном порядке.
- Повторите. Требуется ли дополнительная эвакуация?
- Повторяю - не требуется. Под мою ответственность.

Затаившая дыхание Дзюнко тихо выдохнула. Ф-фух... Успела испугаться, когда потребовали список имен. Только этого не хватало... Нет же документов. Папа молодец, ловко выкрутился. Но... Кто пятый? Скоро узнаем. Она вскочила, сидеть спокойно было уже невозможно. Действовать! Юлька, Риф, Главка, Инна... Вы здесь, вы пришли. Я дождалась.

В голове калейдоскопом замелькали мысли. Вертолету лететь восемь, нет, уже шесть минут. Это значит, что сядет в Сугатами, там туристический пункт и посадочная площадка. Папа сдаст спасенных и поведет ребят дальше, вниз. Тропа Тэннегахара. Ночью опасна, но наверняка запустят канатку. Палец Дзюнко провел извилистую линию на карте и остановился. Стукнул, будто поставил точку. Здесь. Асахидаке-онсэн. Взгляд на часы.

- Мама!

- Дзюнко... Что?!

- Прости, напугала тебя... С папой все хорошо, туристов нашли, и...

- Ну?!

- Они вернулись! Говорили со мной по радио, они наверху, с папой, спускаются.

- Я иду к тебе.

- Не надо, мам. Я иду к ним, буря утихла.

- Дзюнко...

- Они прошли через миры, чтобы меня увидеть. Неужели я не пойду навстречу?