болдинское

Кто еще не спамил золотой осенью? Я не спамила, исправляюсь.
Гатчина сейчас выглядит как-то так, но это я еще не успела на самый расцвет. Березы валят на землю охру, дубы сиену, кленам как-то удается лимонный кадмий.

Вчера стартовал второй курс эрмитажного «Университета зарубежного искусства», я ужасно рада, скучала всё лето. Да, там есть еще третий курс, нет, по окончании никакой бумажки не дают, всё чисто для себя, да, я просто упоротая. Ровно вчера объясняла дофину, что любой человек (зачеркнуто – писатель) обязан постоянно в течение жизни упражнять мозги и чему-то учиться, неважно, в сущности, чему, важно, чтоб мозг узнавал и переваривал новое. Мой, если ему пищи не подкидывать, жрет меня саму. А писателю сам бог велел не только писать, но постоянно набирать базу на то самое писательство, иначе сядешь в лужу в тексте – и не заметишь, пока рылом не ткнуть. Тело мне тоже хорошо бы поупражнять, конечно, что уж, но это другая история, хотя велосезон я еще не закрыла.

На следующей неделе официально стартует «Мастерская исторической прозы» при СПБ отделении СПР в Доме писателя, где имею честь иметь. Вообще мы Профсоюзом уже неофициально открыли сезон посиделками в кафе еще в сентябре, всех ужасно была рада видеть. Единомышленники – сила, оффлайновые контакты – мощь.

На журнальном столике у кровати обваливается стопка книг, в которой рылась по «Анабелле». Смотрю и понимаю, что надо менять декорации – на другую стопку. И непонятно, к чему подступаться. Пока уговариваю себя набраться сил и расписать синопсисы/короткие планы на всё, что валяется в черновиках, а что из того выстрелит и срезонирует лично для меня, что легче пойдет – то и пилить. Тут у нас: третий том в «Лето краткое», соцфантастика (несколько штук сюжетов), переложение Щелкунчика, черногорский айнэнэ тревел, бытовой роман про летчицкую измену, шотландское короткое фентези, ну и карельщина – лютый ее мрачняк и мощь, толщь, всё такое. Кажется, я что-то еще забыла, надо лезть в заметки, но не хочется, просто перекладываю книги. Всё равно еще месяц буду занята вычиткой и выкладкой в бумагу на Ридеро готового – и второй редакцией «Дверь, открывающаяся внутрь». А еще – из того, что и как болит у меня внутри – как бы снова в поэзию не удариться. Не хочу, но она ж не спрашивает.

Вчера говорила с шефом, «ты такая – по голосу – несокрушимая», сказал он. Это только по голосу, дорогой Вячеслав Абрамович.