Обновление "1980: Год активного Солнца"

Друзья!

Предлагаю вашему вниманию свежую сцену законченного романа «1980: Год активного Солнца»:

Каждый вам скажет, что Серпухов — это Московская область, где же ему быть еще? Этот же знаток географии сориентирует вас, что Курилово вам надо искать на Курилах. И только немногие, очень немногие знают что Курилово, или Серпухов-15, это не под Москвой и не на островах, это за трехметровой толщины бетонными стенами на глубине двадцати семи метров где-то под глухими калужскими лесами, а вот где именно — военная тайна.

Там нет ни дневного света, ни вечерних сумерек — всегда один только мертвенный свет люминесцентных ламп, сухой прохладный воздух из автономной системы вентиляции да гул систем охлаждения вычислительных комплексов.

Там расположены сердце и мозг советской Системы предупреждения о ракетном нападении, самые важные ее органы. Без этой системы вся ядерная мощь страны — как бицепсы у слепоглухого, мощно, красиво — но бесполезно.

Самый мощный, самый передовой советский компьютер М-10 опрашивает свои глаза и уши — спутники на эллиптических и геостационарных орбитах, наземные радары, системы радиоперехвата, и каждые две минуты проверяет, не запустил ли мировой капитал в своем зверином оскале ядерные ракеты в сторону страны победившей пролетарской революции.

И так — все двадцать четыре часа, каждые сутки, каждый день, будний, выходной и праздничный.

— А как же ночь — спросите вы, и спросите зря. В Серпухове-15 всегда день.

И вот в один из весенних дней одна тысяча девятьсот восьмидесятого года на дежурство в подземном бункере СПРН СССР заступил полковник Василий Петрович Строганов. Это дежурство здесь было для полковника последним — он уходил на долгожданное повышение в Генеральный штаб. Василий Петрович был грамотным офицером грамотным, образцовым командиром и коммунистом, но перспектива сменить Курилково на Москву и быть наконец ближе к любимой дочери Леночке всё-таки поднимала настроение и навевала приятные мысли.

Однако именно в тот день и случилось то, чего подспудно боялся каждый спускающийся в подземный бункер на боевое дежурство офицер.

Тишину разорвала сирена.

Передовой советский компьютер М-10 показывал пуск одной межконтинентальной ракеты из США с «наивысшей» степенью достоверности.

Строганов застыл у экрана в недоумении. Одна единственная ракета? Американцы предупреждают об всех испытательных пусках. Так же, как и мы их.

Через минуту сирена сработала снова. Потом ещё раз. И ещё. Всего компьютер сообщил о пяти пусках. Протокол был однозначен: немедленно отправить сигнал о нападении наверх, и через считанные минуты СССР нанесёт ответный ядерный удар — сотни советских ракет вылетят из шахт по всей стране, получат длинноволновой кодированный сигнал подводные лодки и добавят к ракетам шахтного базирования свои, морские, а там придёт и черед советских лётчиков атаковать супостата крылатыми ракетами со стратегических бомбардировщиков…

Строганов запросил данные с наземных радаров — они не видели ничего.

Следующие две минуты, пока длился новый цикл опроса и вычислений, запущенных по непрерывной никогда не отдыхающим программе никогда не отдыхающим суперкомпьютером М-10, были самыми долгими в жизни Василия Петровича. Они добавили седины на виски не старого, в общем-то, полковника — добавили столько же, сколько и непростые предыдущие двадцать лет армейской службы.

Но и эти минуты прошли.

Компьютер исполнил программу, проанализировал данные, рассчитал вероятности…

И зажег зеленый огонек на дисплее.

Факелов ракетных двигателей над территорией вероятного противника не обнаружено.

Растворились они в черной капиталистической ночи так же внезапно, как и появились.

Строганов убрал дрожащую руку от той самой кнопки.

Он сделал свой выбор. И выбор этот оказался правильным.

Расследование инцидента впоследствии показало, что глазастые советские спутники приняли за факелы стартующих американских ракет небывало сильные всполохи северного сияния, которые зажгла нарастающая солнечная активность необычно далеко на юге, почти что над самой Оклахомщиной.

Полковник встал, размял плечи, попытался унять дрожь в руках — и заметил спешащего вестового:

— Товарищ полковник… Василий Петрович… ваша дочь, Лена… увезли на скорой. Сердечный приступ.

---

Иногда так бывает, что какая-то из сюжетных линий в романе не окончена, или чеховское ружье на стене не выстрелило.

Но бывает и так, что в какой-то из линий нет завязки и гвоздь для ружья, которое палит во всю в финале, пустой.

Вот теперь с полковником Строгановым всё хорошо, и у этого пусть второстепенного, но дорогого мне персонажа даже появились имя и отчество!

Читать роман тут: https://author.today/work/546555