Конлангинг (статья)

Творец языка — творец мира

С детства мы знаем Толкина: "Хоббит, или Туда и обратно", "Властелин колец", "Сильмариллион". Именно с него началось современное высокое фэнтези. Но Джон Руэл Толкин не только писатель: профессор англосаксонской кафедры Оксфордского университета, автор "Чудовища и критики, и другие статьи", и, конечно, великий лингвист. С него начался конлангинг.

Почему я говорю о Толкине, хотя речь об одной сфере искусства и обо мне? Давайте это исправим. Приветствую и отдаю поклон. Конлангер, по крайней мере, на протяжении уже 7 лет. Сейчас у меня в «активе» 4 серьезных языка, на которых я могу если не говорить (собеседника пока не нашлось), то хотя бы думать. И еще 14 — в «пассиве». Знаете, есть такое понятие «кладбище конлангов»? Это тетрадки, где первые 5 страниц исписаны алфавитом и правилами, а дальше — пустота. Потому что придумать фонетику легко, а влюбиться в нее — трудно. Я часто ловлю себя на мысли, что конлангинг для меня — это побег. Или игра в Бога. В реальности я не могу изменить законы физики, но в своем языке я могу переписать законы логики. Хочу, чтобы глагол стоял в конце предложения? Пожалуйста, порядок языка теперь SOV. Хочу, чтобы инкорпорация стояла впритык аналитизму? Легко. Это свобода, которую не дает ни одно другое хобби.

Конлангинг — это не просто хобби лингвистов. Это искусство создания новых измерений, где грамматика становится поэзией, а звуки — архитектурой души.

Наше искусство (обращаюсь сейчас ко всем конлангерам, творцам языков) редко замечают в ряду других: литературы, живописи, театра, балета... Мы стоим особняком. Но быть в стороне — не значит быть чужими. Это не лишает нас права называться творцами.

Что такое конлангинг?

Проще говоря, это конструирование языков. Если поэт играет со словами, а композитор — со звуками, то конлангер играет с самой тканью речи: фонетикой, грамматикой, синтаксисом и словарем. Мы создаем системы, которые могут существовать только в нашем воображении — или в воображении миллионов, как случилось с эльфийскими языками Толкина или дотракийским из «Игры престолов».

Мир конлангов огромен. Их принято делить на апостериорные (построенные на базе существующих языков, как эсперанто) и априорные (придуманные с нуля, как знаменитый ифкуиль). А по целям — на ауксланги (языки международного общения), артланги (художественные языки для миров и книг) и энджланги (логические и философские языки, эксперименты с мышлением).

Но сухая классификация меркнет перед главным: создавая конланг, человек способен сотворить новый тип мышления, новое мировоззрение. Позвольте показать это на моей собственной практике — практике конлангера с многолетним стажем.

Мои языки: лаборатория идей

Для меня каждый новый язык — это не просто набор правил, а возможность переписать реальность.

• Niwenglisc: английский, которого могло не быть. Это мой первый серьезный конланг, с него начался мой путь как творца. Эксперимент со временем: я взял древнеанглийский язык и... полностью переписал Великий сдвиг гласных — то самое фонетическое изменение, которое превратило старое произношение в современное. В моем Niwenglisc сохранены все 7 классов сильных глаголов, как тысячу лет назад, а начальные сочетания kn- и gn- по-прежнему читаются. Это язык-«если бы», альтернативная ветвь истории.
• Rutensky jezyk: голос утраченной Рутении. Дань истории и моим корням. Rutensky — прямой потомок западнорусского (старобелорусского и староукраинского) языка. Я попытался реконструировать его развитие, вобравшее в себя влияние польского, но сохранившее древнюю славянскую душу. У него сложная система палатализаций (смягчений согласных), четыре склонения и глагол iti (идти), меняющий три основы при спряжении. В какой-то момент этот язык перестал быть просто упражнением и зазвучал сам.
  
• Osara: эргативный эксперимент на баскской основе. Мне было интересно, как работает мышление на языках, где субъект действия обозначается иначе, чем в привычных нам. Osara — апостериорный язык, вдохновленный баскским. В нем, как и в баскском, используется эргативная конструкция. А еще в нем есть различие между апикальными и ламинальными сибилянтами (свистящими звуками), что делает его фонетику невероятно точной и необычной для слуха.
• Swansieg: кельтское дыхание. Этот язык родился из любви к валлийскому. В Swansieg есть глухие сонорные звуки и мутации начальных согласных, которые строжайше регламентированы правилами. Стоит появиться перед словом артиклю или предлогу — и первая буква меняется, подчиняясь сложной, но красивой логике, которая придает языку особую музыкальность.

Поэзия как доказательство

Но язык — это не только грамматика и фонетика. Настоящая проверка для конланга — поэзия. Может ли он передать нежность, грусть, красоту образа? Недавно моя подруга (спасибо, Виталина, за вдохновение) написала стихотворение «Мгновение». Я решил перевести его на Niwenglisc, чтобы проверить, насколько гибок мой «альтернативный английский». И он зазвучал.

Вот как выглядят первые строфы этого перевода в сравнении с оригиналом, чтобы вы сами могли почувствовать музыку языка:

Для меня этот опыт стал доказательством: язык жив, если на нем можно говорить о сокровенном. Он зазвучал, сохранив и ритм, и настроение оригинала.

Вместо заключения: взгляд в будущее

Вы можете делать с языком всё, что угодно. Творить невероятную фонетику, переписывать историю, придумывать сложнейшие грамматические конструкции. Хотите создать априорный язык с нуля? Свобода абсолютна: изобретайте собственную систему глаголов, соединяйте аналитизм с инкорпорированием.

Сейчас меня, например, увлекла идея создания «Эдемского» языка — гипотетического потомка шумерского. Как бы он звучал сегодня, если бы цивилизация Междуречья не прервалась? Это вызов, который мне еще предстоит принять.

Конлангинг — это бескрайнее поле для творчества. Это не просто «придумывание слов», а создание миров, философий и способов думать. И если вы чувствуете в себе желание творить — дерзайте. Ваш язык может изменить не только вас, но и всех, кто его услышит. Ведь, как поется в том же стихотворении на Niwenglisc: Now that time, that flögan / Flögan, like bird in skie! (Сейчас то время, чтобы лететь / Лететь, как птица в небесах!).