Стеклянный топор

Выложить, что ли, воскресный абзац, как было когда-то заведено.

Ну, не совсем абзац.

Зато пока никем не читанный, кроме нашего дорогого дизайнера.

 В наступившей гробовой тишине Сет услышал сдавленный смешок Реуса.

 Вполне возможно, парень просто взволнован – но Сет вдруг явственно понял, что паршивец всё знал. Вот откуда особое отношение и влияние на горбуна. Почему-то вмиг стало ясно как день, что Рэнди не сошёл вдруг с ума и не несёт чепуху.

 И вообще, многое стало на место.

 Его странный приятель, шут, калека и воин одновременно – он вовсе ему не приятель.

 Не друг, не товарищ, и не соратник.

 Кукловод.

 А ведь Сет прикипел, пустил того в свою душу.

 Еретик и сам не заметил, как стал уязвим, потеряв Учителя и Воронёнка.

 Да и Фран утратив, чего там.

 И сейчас он снова совсем один, а вокруг с оглушительным грохотом рушатся стены иллюзий.

 И ведь это только его ошибка.

 Сам виноват.

 И теперь придётся выгребать самому.

 Первым нарушил молчание Роксахор.

- И кто? – повторил он дерзкий вопрос, - Представься тогда, чтоб я знал, кого принимаю, - встрепенувшихся снова охранников, правда, при этом не окоротил.

 Но Рэнди, похоже, плевать хотел на охрану.

- Карающая десница Господа, ясное дело, - сказал он, вставая, и было не очень понятно, кривляется он, или на этот раз совершенно серьёзен, - сейчас покажу.

 Даже когда горбун встал во весь рост, то продолжил подниматься всё выше и выше, с видимым удовольствием распрямляясь, сбрасывая с себя облик калеки. Ни следа не осталось от былой кособокости и скукоженности, в раздавшихся плечах затрещала одежда.

 А потом с грацией кошки Рэнди вскочил на помост, не задев при этом ни единой пиалы, ни единой плошки с халвой – и застыл на мгновение в перекрестье множества взглядов.

 Лицом он стоял к Роксахору, но и к собственным спутникам не спиной, а словно бы вполоборота.

Снял и бросил чёрный проклёпанный кожух для увечной руки, не без труда стянул куртку из шерсти и толстой кожи, усиленной железными бляхами. Наконец, вдохнул полной грудью, отчего полопалась и повисла лоскутами рубаха – и вытянул вперёд правую длань.

 Белая бескровная конечность на глазах наливалась жизнью, скрюченные прежде пальцы теперь оказались сложены в увесистый крепкий кулак.

 Сет заметил, как не слишком опрятные космы Рэнди сами собой легли золотыми волнами – а потом и рука начала светиться бледным соломенным золотом, цветом полуденного солнца, под которым линяют яркие краски земли. Этот свет обесцветил ковры и красный кафтанчик застывшего с разинутым ртом мальчишки-слуги.

 Рот Роксахора, напротив, был крепко сжат, глаза сощурены, ноздри раздувались.

 На варварском языке он быстро отдал короткий приказ своим лучникам.

 Каждый из них, несмотря на ужас в глазах, отпустил тетиву - но стрелы звякнули о посуду, отскочив от полуголого торса бывшего горбуна.

 Тот погрозил охранникам пальцем.

 А потом раскрыл светящуюся ладонь.

 На ладони лежал предмет, который не должен был поместиться ни в одном кулаке. – идеально отполированный древний топор из серого камня, с отверстием под рукоять в круглой, как толстая ветка, середине -  и расширяющимся, истончаясь, полупрозрачным на кромке лезвием.

 Рэнди подбросил топор вверх – а поймал уже за невесть откуда взявшуюся рукоять – и тогда золотое сияние окутало его с головы до пят, и даже загадочное оружие какое-то мгновение казалось выкованным из чистого света.

 Потом свет погас, и только отдельные искры нет-нет, да и пробегали по коже бывшего горбуна.

- Ну вот, - весело сказал своим обычным голосом Рэнди, - вроде представился, чин по чину. Пусть теперь твой колдун снимет капюшон.