Отдел Казань. Взрыв на борту

Ну вот такой я старовер несовременный. Если женщина сидит со мной за одним столом, то значит она моя дама, независимо от моих дальнейших планов на нее. Какие виды дама имеет на меня, тем более не учитывается. Пусть встреча хоть трижды деловая, изволила со мной откушать – будь добра принять то, что за еду всегда рассчитываюсь я.

Рассеянно пялясь на новенькую купюру, брошенную Ленкой на стол, я заказал еще чашку кофе, мужественно задушив в себе желание взять, чего покрепче, и задумался.

Если уж Лена, всегда бывшая на моей стороне, даже особо не вникая в суть проблемы, не разбираясь прав я или виноват, сейчас обматерила меня и не позволила даже заплатить за ее кофе, значит, дела у меня совсем хреново. Братан, конечно, отойдет, и мы померимся, но злится она на меня сейчас по-взрослому. Самое мерзкое, что со многими словами Лены я в душе согласен, хотя вслух этого не признаю этого никогда.

Допил кофе, ворочая в голове противные самокритичные мысли, и собрался впервые за долгое время поехать домой пораньше, поиграть с Артемкой, пока он еще не спит, а может, даже, наконец, поговорить с женой за жизнь, но не судьба.

Заверещала служебная мобилка, звонки с которой нельзя игнорировать. Поборовшись с желанием шарахнуть трубку об пол, как сделала муж Ольги, все-таки ответил на вызов. Выслушал сбивчивый доклад дежурного и не понял ничего, кроме того, что без меня в Отделе обойтись не могут. Еще немного посидел, убедился, что матерные мысли не выскажу вслух, и поплелся обратно на работу.

Как потом оказалось, вызвали меня на службу, в общем-то, из-за ерунды, которая могла и до завтра подождать. Полкану позвонили из главка и попросили взять на контроль дело о взрыве в самолете. Это мне так сказал дежурный по телефону. Шутник хренов!

Кое-что, конечно, лопнуло, и действительно в Боинге, возвращающимся в Казань с Мальдивских островов, но дежурному я все равно вставлю. Мог бы и сразу объяснить все толком, а то я всю голову сломал, пока добрел до Отдела. Все не мог понять, с какого корнеплода, такое дело должны вести именно мы.

Если происшествие случилось в полете, то это к транспортной полиции, а если уже на земле, тогда еще больше вопросов. На нашем участке нет аэропортов или чего-то другого, связанного с авиацией, кроме бара «Вертолет». Публика там, конечно, собирается сомнительная, но приземленная. Летательными аппаратами они точно не интересуется, потому что умеют возвышаться над суровыми жизненными реалиями без помощи воздухоплавательной техники.

Где мы и где авиация? Да и дело о взрыве должны вести, если говорить словами Братана, ребята из соседней конторы, а не полиция, тем более не районный Отдел.

Однако просьба из главка, как бы вежливо она ни была сформулирована, означает прямой приказ. Сотрудники, если они и дальше хотят оставаться сотрудниками, должны бросить все и заниматься в первую очередь делом, о котором попросили.