Живу без понятия, боль свою затая

Иногда я начинаю путать простые вещи. Забываю, как будет правильно: кондукторы или кондуктора? Не надо или не нужно? Звонит или звонит? Надел или одел? Договоры или договора? Непонятно. Кто-то скажет, что оба варианта верны — мол, вместе со всеобщей либерализацией и толерантностью стали мягче и правила русского языка. Но вопросов много, и не все из них дождались своего исследователя. 

Какое вино лучше, сладкое или брют? И где его лучше не покупать, в КБ или в Пятерке? И, наконец, кто хуже, Байден или Трамп? 

А для Дональда Фредовича хуже всех сейчас нобелевский комитет. Мало того, что комитетчики зажали восемь нобелевских премий мира, так они еще подорвали веру в справедливость и демократию. «Мы не забудем, Норвегия, — сказал Трамп. — Всего вам доброго, хорошего настроения и здоровья». 

Надо сказать, что деньги для своих премий Нобели заработали в России. Нефть на Апшеронском полуострове тогда добывали евреи, шведы и русские, Азербайджана в то время на карте еще не было. При этом керосин Россия закупала черти где, в Америке. У Рокфеллеров, ясное дело. И вот Нобели вместе с Менделеевым решили замутить тему русского керосина. Дмитрий Иванович взялся за теорию, а братья Нобели взялись за практику. Долгими зимними вечерами они спорили за возгонку, перегонку и тройную очистку, и добились своего — Менделеев нашего керосина, шведы денег на премию. 

И вот сейчас наблюдается странная инверсия: керосин поплыл из России в Америку. Не понимаю. Наверное, правила слишком быстро меняются, на уши не наденешь. Или не оденешь? Скажем так: не натянешь. Взять, к примеру, кофе. Изначально это слово было мужского рода — «кофе черный». Потом защитники правил разрешили ему средний род — «кофе черное». И вот теперь в список допущений готовят добавить женский род — «кофе черная».