Я Вольдемар, и я тебя защищу

— А ты с какой целью интересуешься?

— Я писатель и прямо сейчас нахожусь в поиске имен для героев. Ищу что-нибудь простое и эдакое одновременно.

Они переглянулись. Три ночи, пустующая набережная и уютная беседка, обвитая зеленью, чем-то схожей с жасмином, источающим терпкую сладость. Теплый морской бриз, возможно, последний в этом году, и их двое, смотрящих друг на друга. Она — короткостриженая блондинка с голубоватыми ехидными глазами, прижавшаяся к нему. Точеная, даже хрупкая, в полувечернем платье, на которое накинута его теплая куртка. И он — крепкий мужчина с живым, веселым взглядом, обворожительной улыбкой и позой владельца вселенной, ну или хотя бы своей женщины. Напротив них, в пяти шагах — третий… Хм, в эту октябрьски-ялтинскую ночь он, пожалуй, выглядел мягко говоря странно: в мокрых от купания шортах,  с початой бутылкой вина «Пронто» в одной руке, и с клавиатурой в другой.

— Вова и Маша, — ответил парень.

— Вова и Маша, — повторил горе-писатель, который все свои вопросы задавал в сущности  лишь потому, что ему было скучно и имелось острое желание доебаться до людей, угостить их винищем и просто поболтать. 

— Вова и Маша — это хорошо. У вас очень красивые имена… Но мне не подходят. Слишком классические.

На секунду повисла тишина, и Маша еще острее сузила свои глаза. Признаться, обычно ехидные глаза — не очень. Но Маша — исключение. Ее голубые, пылающие то ли юмором, то ли зарождающимся гневом глазки — это, скажу вам, нечто. Кажется, она хотела что-то ответить, но Владимир ее перебил:

— Тогда Вольдемар? А? Как тебе?

— Вольдемар — это неплохо! Для наследного кронпринца.

Не буду врать, как они закончили свое общение — память подводит. Перекинулись еще парой фраз, все посмеялись, и человек в мокрых шортах отправился искать приключения дальше.

Признаться, очень обидно, что такой город, как Ялта, в последние теплые деньки к трем утра, можно сказать, вымерший. Редкие заведения работают — и людей в них почти нет. Набережная принадлежит одиноким прохожим, и редко кто из них еще идет прогулочным шагом, чаще все знают, куда идут, и шагают бодро. А бодро шагающие — ужасные собеседники.

Но вот, несколько закоулков от первой линии, поворотики туда-сюда — и вдалеке мерцает огромная вывеска. Аки фонарь для мотыльков, огромные буквы «шаурма» для людей, собравшихся у ларька.

И не знать тебе писательского счастья, если в три часа ночи полураздетый ты не стоял в очереди за шаурмой, зная, что денег нет, и надеясь, что тебя угостят так же, как ты угощаешь всех глотком вина.

Сложно сказать, что не понравилось таксисту, точнее, сложно вспомнить. Ему много чего могло не понравиться, если на то уж пошло: пошлые шутки, громкое распивание песен, то, что родители назвали его Витя, или, может, то, что человек в шортах громко рассуждал о том, что длина мужского члена прямо пропорциональна росту. Но кажется, тут все весьма прозаичнее: чтобы не понравиться человеку, который не спал шестнадцать часов, работает не покладая рук и вынужден в коротком перерыве давиться всухомятку, пожалуй, достаточно выглядеть счастливо и беззаботно. А горе-писатель, хоть и неизвестно, как выглядел, — ну, чувствовал себя именно так.

Одно остается точным: этот весьма невысокий мужчинка схватил шляющегося поэта за шиворот и угрожающе шипел. А вот что шипел — не помню. И вдруг. Вот прям вдруг раздался громогласный крик:

«Я Вольдемар, и я тебя защищу!» — голос мощный, крепкий, как у самого Тора. Его владелец, не менее внушительный, тиснулся сквозь толпу прямо к происходящей драме и в одно движение отсоединил ручонки таксиста от футболки творца. Была ли в том моменте горе-писателю действительно угроза — вопрос дискуссионный. Но боги, как же было приятно. Тут подоспела голубоглазая Мария и пользуясь заминкой в очереди, сделала в окошке заказ.

Они втроем уничтожали шаурму, когда Вальдемар спросил:

— Ну что, теперь мы появимся в твоем тексте?

Человек в подсохших шортах с набитым ртом удовлетворенно протянул: — Да-а-а!

Ненавижу выполнять обещания, а потому редко их даю. Но в этот раз делаю это с удовольствием: Вольдемар и Мария, я обещал, и вот вы здесь. И еще мне очень хочется сказать, что вы настоящие, вы крутые и очень красивые.

И немного винной мудрости напоследок, меня зовут Алекс, и я утверждаю: в мире полно охуенных людей, надо лишь не бояться их встретить.