Субботний отрывок: выпуск 160

Прежде, чем угощать кого-то яблоками, неплохо бы для начала убедиться в их сладости.

Вернувшись домой, шаоцин Дун заперся у себя в кабинете и запретил слуге беспокоить до позднего вечера. Прежде, чем явиться к правителю, всё же, не помешает исследовать то, что было записано в спешке предыдущей ночью.

Он разместился на полу, неумело подогнув ноги под себя. Кажется, именно так должна выглядеть поза для медитаций? Шаоцин коснулся напряженных лодыжек: при всей тренированности — а он неплохо владел мечом — мышцы затекли быстро, и теперь по ним «бегали мурашки». Но что поделаешь, если именно через боль совершенствующиеся продвигаются к столь вожделенному бессмертию?

Разложенные перед ним листы бумаги с копией древнего трактата манили взгляд ничуть не меньше лакомств в праздничный день или кувшина выдержанного вина, источающего тонкий сливовый аромат. Шаоцин Дун знал, что азартен от природы. Эта черта характера сильно помогала в расследованиях, но она же могла сгубить там, где заканчивались его познания о мире.

Меньше чем через треть текущего часа всё его тело горело огнем. Трактат будто смеялся над неумелым чиновником, говорил ему: «Эй, ты, глупец и невежда! Сесть ровно и скрестить ноги — не одно и то же, что практиковать без ошибок. Твоя спина согнута, как крючок! Где ощущение, что тебя за макушку подвесили к Бэйцзисин, а копчик упирается в центр земли?»

Бэйцзисин: 北极星, běi jí xīng — Полярная звезда

Шаоцин Дун постарался распрямить плечи. Но трактат тут же съехидничал: «И язык мало прижать к нёбу! Следует создать «мост удачи», замкнув циркуляцию энергии!»

Но он тоже был упрямым. Поэтому просидел в нужной позе до тех пор, пока вечерние сумерки не скрыли от взора дальние углы, а мебель в комнате не стала терять свои очертания. Только тогда шаоцин Дун коснулся ладонью затекшей поясницы и тяжело вздохнул. Неужели даосская магия начинается с разламывающейся пополам спины и ноющих, как у старика, колен?

А ведь впереди почти два десятка листов… Сегодня он попытался освоить то, что записал на первом. И эта практика не удалась. Никакого света! Сплошная боль и разочарование. Даже провалив свой первый экзамен в юности, не чувствовал себя настолько опустошённым. Со старческим кряхтением шаоцин собрал трактат и вновь связал его лентой, а затем поднялся с пола и перебрался на стул.

Скоро слуга принесёт легкий ужин, пора бы оставить затею освоить руководство, полученное в клане заклинателей, и подумать о встрече с правителем Великой Ся. От неё будет зависеть, останется ли он доверенным лицом Ся Чжункана или потеряет вес в его глазах окончательно. Великий ван из той же породы, что он сам: недоверчив и подозрителен к тем, кто толкует о бессмертии. Возможно, недавняя болезнь сына смягчит его, но надеяться на такую удачу нельзя.

Как доказать ценность трактата, если сам споткнулся на первом шаге: не смог стать «мёртвым, но живым»?

В памяти невольно всплыл образ заклинателя, который отпустил его вопреки воле главы клана Тяньцюн: плавные движения, как у текущей воды, глубокий взгляд, и едва уловимая улыбка мудреца, познавшего устройство вселенной. Вот, кто бы пригодился со своими советами! Сейчас шаоцин Дун был готов слушать любого, кто бы внёс ясность: заклинателя, небожителя и… даже самого злого демона. Без наставника всё изложенное в трактате — бесполезный мусор.

— Наступает час сюй! Закрывайте окна и двери! Осторожно с огнём! — донёсся с улицы зычный голос дагэна, начинающего обход.

сюй — время с 19:00 до 21:00; час собаки

Почти сразу дверь тихонько скрипнула и в кабинет вошел слуга с подносом.