Ранний железный век_темные годы мира

Позавчера ночью мы с Олей Гусевой выпустили нашу новую повесть "Hringsverd. Меч с кольцом", которую задумали ещё два года назад. За это время многое изменилось, не только в сюжете повести (вообще в жизни, у нас, разумеется), мы написали очень сильно другое, чем думали изначально. Но таков был путь у этой книги. Вчера я писала пост о публикации, но, видимо, на сайте были какие-то технические неполадки, и этот пост почти никто не увидел. 

Так вот, напоминаю про книгу. В ней — история нескольких людей. Современных и достаточно древних (6 век нашей эры), живущих на одной земле — сейчас это территория Норвегии. 

Наша книга: https://author.today/work/401990

Фрагмент из современной части:

Сигурд долго бродил по ферме под пронзительными звёздами, пытаясь осознать, что ему делать с правдой. Впервые за все дни, что он был на ферме, он пришёл на место захоронения вождя.

— Какую тайну хранишь ты? — вдруг произнёс Сигурд. Вслух. Это совсем было не свойственно для него.

Что-то внутри щелкнуло, что-то захрипело в горле. Сигурд не сразу понял, что это влажный воздух проник туда. Ему показалось, что на него кто-то смотрит из поодаль. Сигурд всмотрелся в темноту.

— Что ты от меня хочешь? — он спросил.

Кто-то невидимый глазу, но видимый внутреннему взору Сигурда отвернулся и пошёл прочь. У него был красный плащ на плечах, длинные русые с рыжиной волосы, он был молод и красив, а взгляд его был печальнее вечности. Сигурд вдруг осознал, что видел уже этого человека. Это был тот древний образ, который возник в голове Сигурда на границе Ругаланна и Агдера. Сигурд встряхнул головой. Недалеко от себя впереди он увидел рыжую лисицу, почему-то Сигурд решил, что это лис. Подумал зачем-то. Вмиг. Наверняка, лис забрел на ферму из леса. Катя и Том говорили, что такое иногда случалось. Сигурд подумал о том, что ему лучше вернуться в домик, пока воображение и расстроенные чувства не сыграли с ним какую-либо шутку.

В домике было холодно. И Сигурду впервые за все дни в Нижнем Снартемо не понравился этот холод.

«Дома должно быть тепло» — подумал он так, будто это сказала Герд.

Сигурд пошёл к печи и положил в неё дрова. Он взял стопку газет, чтобы растопить ими печь, среди прочего в стопке был отрывок страницы «VG» («ВеГе»), взгляд Сигурда выхватил крупные буквы «Snartemosverdet» (Меч Снартемо). Он остановился и прочел, что было написано в газете. Это был фрагмент статьи о книге Яна Ингара Тона «Охота за мечом Снартемо: история о нацизме, археологии и борьбе за прошлое», вышедшей в пошлом году. Сигурд подумал о том, как нацисты пытались заполучить меч Снартемо, но сотрудники Исторического музея Осло успели спрятать меч в Вальдресе, подсунув нацистам хорошо сделанную копию. Сигурду подумалось, что ничто не должно покидать ту землю, на которой и которой было рождено.

Сигурд затопил печь. Запахло горящими дровами. Домик заполнил треск огня. Сигурд сидел напротив печи. Было темно. Археолог смотрел на огонь. Внутри у него что-то зазвенело, будто вновь границы миров сошлись воедино в одном мгновении. И зов предков из глубины веков стал особо ощутим.

Фрагмент из древней части:

Мать Рэвкелля умерла давно. Потеря прежнего солнца принесла болезни. Одкатла не пережила свою. Свардкелль прожил дольше, он умер, когда Рэвкеллю было пятнадцать зим. С тех пор прошло примерно пять зим. Тьма за это время стала только гуще, дни превратились в одну длинную зиму, и Рэвкелль сбился со счета. Его голова всегда была занята тем, как сделать так, чтобы его люди выжили. Он стоял и смотрел на курган своего отца. Ему хотелось сказать, что ему совсем не помогает его золотой меч с кольцом, но он стоял молча.
Рэвкелль хорошо помнил, как все произошло. Хотя и было ему тогда только пять зим. Все ждали урожайное лето, но в один день солнце вдруг померкло, небо заволокло черным пеплом, стало крайне холодно и темно. Солнце перестало светить весь день днем, а часто его совсем не было. Луна потеряла своё сияние ночью. Люди решили, что они прогневали богов. Сначала все ждали того, что все пройдет, затем совершали обильные подношения богам, отдавали болотам золото, чтобы оно стало залогом возвращения солнца и милости богов. Но зимы шли, а ничего не менялось. Затем стало ещё темнее и холоднее и ещё… Рэвкелль смотрел на свое поселение, на своих людей. Он знал, как защитить землю от врагов, его дорогой меч мог стать ему в этом хорошим помощником, но как защитить людей от холода, болезней, неурожая и голода он не знал. Тот корабль был его надеждой. Но и она, должно быть, угаснет к исходу дня.
Рэвкелль смотрел на курган отца. В темноте были видны только его очертания. Вдалеке на небе сверкали рыжие всполохи, но они не давали должного света земле. Они даже не могли зажечь огонь в русо-рыжих волосах Рэвкелля. Рэвкелль был единственным сыном своего отца. Он посмотрел под ноги. Темная холодная земля, которая почти не даёт всходов. Что бы сказал Ульвкелль, его дед, узнай он о том, что происходит? Как бы он отнёсся к тому, что всему, что он загадал, не суждено сбыться? Свардкелль ещё надеялся на золото и своего сына. А на что мог надеяться Рэвкелль, когда он попробовал уже все на что имел разумение, и ничто не дало плодов?  Рэвкелль взглянул на небо, он уже очень привык к тому, что вокруг вечная зима и вечная ночь. Ему не хотелось говорить со своими людьми, ему вообще не хотелось говорить, но он был обязан, ведь он был вождь.