Субботний отрывок/Типичное средневековье - маленькая гражданская война

Доброго времени суток, дорогие друзья. Хочу с небольшим задержанием поддержать старенькую традицию отрывком из книги "Цена верности: пастырь крови", который расскажет о том, как сторонники местного маркграфа сошлись в битве со сторонниками республики:

- Во имя республики! Долой маркграфа! – кричали наступающие, Этиен старался не обращать внимания на них, он бежал настолько быстро, насколько мог.

Лациасс гремел – сразу с трёх сторон при поддержке баллист, забрасывающих позиции караулов разрывающимися снарядами, наступали мятежники. Никто не ждал такого дерзкого выпада – не менее сотни солдат противника взяли в клещи небольшое поселение, ополчение и воины Маркграфства пытаются отразить наступление, купировать продвижение противника, но внезапность и действие артиллерии нивелировали всякую попытку вытолкнуть врага из границ села.

Этиен видел, как среди хижин и построек взметается огнь – бомбы рвутся и выпускают столбы пламени. Перепуганные крестьяне пытались спрятаться по домам – с криками и воплем они носились по Лациассу в стремлении спастись. Некоторые мужики, хватаясь за топоры, вилы и старые тесаки присоединялись к воинам, чтобы защитить семьи. Ополченцы в ржавых кольчугах и с копьями бегут на передовую, оттуда доносятся крики. Инспектор видел чёрные силуэты на фоне пляшущего пламени. Они сцепились насмерть в жестокой схватке. 

Война, запах горелой плоти и вид смерти вскружили голову Этиену. Парень остановился, ему стало плохо – ноги не слушались, живот выкручивало, словно хозяйка выжимала тряпку. Дрожащие руки потянулись к бутыльку со светлой жидкостью, он сорвал его и вырвав пробку зубами быстро выпил содержимое.

- Лучше, - выдавил агент Инквизиции, никогда не участвовавший в сражениях, а травма из детства только усиливала отрицание видимого.

Экстракт валерианы, мяты, адониса и базилсо, усиленный маной, полился в организм. Его мощнейший седативный эффект, благодаря субмагической основе, мгновенно впитался в плоть, а оттуда «духовный эффект» проник в душу. Спустя пару секунд Этиен вернул себе ясность мысли и бодрость плоти.

Человек побежал дальше, его задачей стала колокольня храма – именно оттуда открывается прекрасный вид на весь округ, и оттуда можно найти точное положение баллист. Пока Фаринг и Люссиэль отошли к казармам, он исполнит роль наблюдателя.

Этиен выбежал на одну из улиц, вокруг него только простенькие крестьянские дома, скрытые за мраком. Ещё немного, и он окажется возле главной площади, а от неё до церкви – рукой подать. Только он собрался двинуться вперёд, как из перешейка между изб вывалилась целая гурьба народу. Это хорошо слаженные мужики с дубинками и топорами, копьями и цепами, облачённые в простые кольчуги и стёганки. Инспектор остановился, мысли стали хаотично бегать в поиске решения… и оно нашлось.

- Эй, стой! – крикнул мятежник. – Стоять, пёс маркграфский!

Реакция оказалась быстрее движений повстанца. Нос юноши защипало от уколов переполнявшей энергии, всё тело пронзили потоки эфира, ум сплетал мыслеформулы, которые психика быстро превращала в сокрушительный потенциал.

Медленно, но верно, республиканцы стали его окружать, не подозревая о готовящемся заклятье. Он слышал их сопение, слышал стоны и разговоры о том, как они ему проломят череп, но не двигался, складывая элементы заклятья. Он не был выдающимся магом, его максимум – это слабые заклятья ветра и огня, но всё же его способностей сейчас должно хватить.

- Прочь! – большие перья на воротнике распушились, он стал подобен разъярённому зверю.

Рука сотворила дугу, выпустив море раскалённых разъярённых искр. Местность мгновенно осветилась, её затопил нестерпимый свет, рождённый искусственным пожаром. Мятежникам пришлось отпрыгнуть, кто-то попал под «длань огня» и, скуля, стал дёргаться и пытаться потушить огонь.

«Я не воин и не герой!» - ударила в голову мысль. 

Инспектор не фехтовальщик, и тем более на нём нет брони, лишь камзол, жилет и рубаха. Только щитки на сапогах и перчатках чего-то стоят. С обнажённым бастардом он стал отходить назад. Свободная рука сжала живот, его чуть не вырвало от вида сгоревших и покалеченных, другой он направлял меч в сторону преследующих, которые неистово кричали:

- Убью, суку!

- Долой ублюдков!

«Зараза, я от них не оторвусь», - говорил себе Этиен, но остановился, когда его глаза сначала различили довольно большие силуэты, а потом уши отчётливо расслышали боевой клич, прорвавшийся сквозь лязг стали и взрывы бомб:

- Уррак-газза!

Эта атака была просто сокрушительна. Существа необычайно быстро пронеслись возле Этиена, только перья поднялись на воротнике. Могучие орки врубились в мятежников – широкие топоры и массивные булавы одними взмахами снесли людей, острозаточенные лезвия без труда вспарывали кольчуги. Юноша краем глаза увидел их движения – они размашисты, резки, неистовы и быстры – только части тел и искалеченные трупы разлетались в сторону.

- Ну на хер, отступаем! – приказал командир повстанцев и те бросились в рассыпную, но кто мог уйти от быстрых и свирепых существ?

Этиен, успокоенный эликсиром, прошёл через месиво из плоти и крови, побежав в сторону церкви. Орки же встали на том месте, где прорвался противник, чтобы больше не дать возможности тут пробиться. Его меч был наготове, трещащая энергия успокаивала, позволяла понять, что оружие на голову сильнее чем у предателей, что он может им хорошо защищаться.

Площадь встретила штраффальца удрученностью. Раненные бойцы расселись у зданий, женщины перевязывали им раны, помогали серьёзно покалеченным. Ожоги и порезы сводили с ума, заставляли людей кричать и стонать. К просторному и ясному тёмно-синему звёздному небу возносились стенания, запах крови и горелого мяса вызывал рвоту, но парень держал себя. Тут инспектор смог заставить уняться свой ум, оружие легло в ножны, и он пошёл к храму, смотря по сторонам и слушая немногочисленные, но «живые» разговоры:

- Эти ублюдки ранили Бродара. А потом и убили. На нашу десятку вышло не менее двадцати этих гнид, - держась за перебинтованную грудь твердил мужик.

- Тише-тише, - успокаивала его леди милосердия, накладывая ещё одну повязку.

- Они подошли слишком неожиданно, - тяжело вбирая воздух, выдавливал слова караульный. – Не было сигнала от лесничих. Они появились из ниоткуда.

- Я впервые вижу… как работает баллиста, - ужасается молодой парень, лёжа на тканях. – Это страшно!

- В армии когда был, ещё и не то видел, - перематывая себе ногу, разговорился старый боец. – Это ещё не пушки.

До церкви осталось примерно сорок метров, как спокойная прогулка оборвалась:

- Во имя свободы! – раздался крик.

На площадь вышло не менее двух десятков воинов. Окровавленные наконечники копий, покоцанные щиты, испачканные в саже и багрянце лица ясно давали знать, что оборона на каком-то участке фронта была сметена. А символ бело-голубого щита, вырисованного на табардах, говорил об их принадлежности к республиканцам.

Ополчение быстро схватилось за оружие. Тридцать воинов, похрамывая и держась за раны стали строиться в небольшую линию. Этиен выхватил меч и быстро направился к храму, который уже маячил перед глазами.

- За наши дома! – стали кричать воины Лациасса.

- Оставь меня женщина! – отмахивался мужчина, наполовину перебинтованный. – Пусть хоть потроха тащатся за мной, но я умру героем.

- В атаку! – разнёсся крик. – Захватим площадь и водрузим наше знамя Республики!

- В бой! Не посрамим наших предков!

Две линии столкнулись в жутком противостоянии, застучало дерево, зазвенела сталь. Мат, лязг и крики полностью накрыли площадь, женщины поспешили скрыться за домами, чтобы их не пришибли, а леди милосердия бросились в горнило баталии, вытаскивать раненных. Всё вновь превратилось в неразличимую мешанину образов и действ.

Сквозь формацию пехоты тут же пробился противник. Он вышиб бойца и оказался на дороге инспектора. Опьянённый от крови взгляд тёмных глаз мятежника встретился с пронзительным и слегка испуганным взором юноши, который по виду железного нагрудника и нарисованной эгиде понял, что перед ним не просто повстанец.

- Да ты в штаны ссышь, - усмехнулся недруг, поправив шлем и ринувшись в бой.

Клинок Этиена сошёлся с командующим вражеской дружины. Среднего роста мужчина атаковал большим топором, штраффалец отвёл лезвие своим мечом, выбив сноп искр. Мятежник быстро закрыл себя щитом и попытался перейти в таранный наскок, но попал в пустоту – вазиантиец смог уйти в сторону. 

- Хах-ха! – рассмеялся отступник. – Вот какой тебе резон, а!? – топор рванул в нисходящем ударе, но вазиантиец снова отступил, а тот заговорил. – Служишь маркграфу, а зачем? За деньги? За власть? За то, что он позволяет тебе своевольничать?

Этиен сохранял молчание, ему нечего сказать врагу. Отступив, он позволил топору пройти перед грудью и выполнил колющий выпад, клинок цапнул край щита и распорол пару колец на животе. Электрический импульс скрутил мышцы, застопорив движение. Командир республиканцев смог бы выйти, у него получилось бы, но вот дубинка ополченца над головой быстро оборвала его жизнь со звуком глухого удара. Труп встряхнуло, и он грохнулся на брусчатку.

Быстро миновав линию сражающихся, Этиен чуть не выбил двери колокольной башни, стоящей подле храма. Он нёсся словно его подгоняли злобные духи – парень стремглав взлетел по винтовой лестнице, вынес ещё одну дверцу и выбежал на вершину. Оттуда открылся чудесный, но страшный вид на округу – всё утопает в огоньках, линии железа сошлись в кровопролитном противостоянии, часть домов охвачена жарким пламенем, зализывающим их стены до пепла. Обычные люди в страхе бегут прочь от окраин, охваченных пожаром войны, но всюду гремит битва – солдаты и ополченцы с трёх сторон держат наплыв мятежников, которых явно больше сотни.

«Так», - стал смотреть в тёмный непроходимый лес Этиен, ища баллисты… но тьма, вуаль ночи, проникшая в каждый уголок лесистой местности, делала это бессмысленным. Артиллерия полностью скрыта за массивом деревьев и пологом кустов, видно лишь то, как бомбы взрываются в Лациассе, как массивные болты насквозь пробивают воинов и люди вопят, сгорая в огне и пронзённые, словно мясо на шампуре. 

«Напрягись», - стал себя корить инспектор. Он снова и снова смотрел вдаль, вглядывался и всматривался… и так через пару минут Этиен смог различить среди чёрных стволов светлые корпуса. К северо-востоку от городища, под прикрытием леса, насыпей и кустов, расположились целые линии баллист, их расчёты с необыкновенной скоростью орудовали артиллерией. Не менее двенадцати устройств введут поочерёдный обстрел поселения, медленно, но верно помогая отодвигать линию фронта.

«Что ж, теперь всё понятно», - сказал себе штраффалец, подметив рядом лежащий арбалет и несколько болтов рядом с ним.

Парень осторожно подобрал находку. У него были кое-какие навыки обращения с оружием, взращённые во время обучения в Ордене. Следователь Инквизиции стянул тетиву, положил болт на ложе и прицелился. Спустя пару секунд разнёсся глухой треск – смерть оперённая со свистом отправилась в полёт и пронзила чьё-то сердце. Воин из чреды нападающих грохнулся навзничь, инспектор уже подготовил арбалет. Юноша бросил скорый взгляд на оружие – простое, всё из дерева, лишённое всякого изыска… обычное охотничье орудие, оставленное кем-то опрометчивым. 

- За республику! – кричали повстанцы-оборванцы, пытаясь пробиться через оборону. – Во имя гражданских свобод!

- Маркграф! – взывали ополченцы, выстроив стену щитов. – За неделимое и единое Маркграфство!

Две стороны рубили друг друга в жестоком противостоянии. Для мятежников – Лациасс судя по всему важный объект, что они спустили на него столь солидный контингент. Этиен понимает это… но он не может поверить, что оказался прямо посреди войны. Приклад ещё сильнее упёрся в плечо, он ищет врага, ищет кого-нибудь важного, командира. Чёрные повязки стали знаком, а хорошая кольчуга и меч только подкрепили догадку. 

«Вот ты и попался», - с этой мыслью парень сжал металлический язычок.

Болт пробил горло ворогу, но даже это не останавливало толпу мятежников – они продолжали оттеснять защитников. Казалось, ещё немного, и они перережут ополченцев, однако появился тот, кто стоил целой армии. Поборник закона и веры явил себя в ослепительно-яркой вспышке, а затем тылы еретиков затопила приливная волна огня. Витязь появился из облака пожара – высокий лысый воин с обнажённым сияющим клинком. Отступники ринулись к нему, но он совершил незаметный для глаза выпад, проколов грудь. Закрывшись телом как щитом он «поймал» плотью вражеский топор. Отбросив труп, мужчина в кольчуге и сюрко сделал чреды изящных ударов, отправив повстанца в небытие.

- Во имя Творца! – сорвался боевой клич с уст рыцаря, и он вновь кинулся в бой. – И во имя святых заветов!

С другой стороны Лациасса раздался звон брони, грохот их элементов. Этиен с башни увидел, как на площадь вывалилась гурьба воинов. Вёл их могучий гном в полном латном доспехе и с молотом над головой. Он будто бык – снёс двух республиканцев, точно это пушинки. Ударная часть оружия смяла шлем, словно он из бумаги, а кровавые ошмётки из-под него разлетелись багряным салютом. Ещё удар и враг с разбитой грудью полетел в сторону.

Наступающие бросились к храму, чтобы обойти защитников с фланга, но из покрова ночи вышли массивные двухметровые фигуры, сжимающие мощные топорища. Эта часть площади вмиг стала красной от крови, располовиненные тела полетели в сторону, конечности разлетались и органы с брызгами пурпура летели куда только глаза глядят. Орки быстро поставили точку в неудавшемся наступлении.

- Отступаем! – призвали лидеры республиканцев, и воины стали спешно ретироваться.