Танец в Цветочном Доме (с картинками!)

Но вот к голосу флейты примешался редкий, глубокий рокот обтянутых кожей барабанов, похожий на приближение грозы. В такт этому нового, пульсирующему ритму Юйлань неуловимо изменила пластику. Плавность уступила место скрытому, пружинящему напряжению хищницы. Из глубин ее серых рукавов, словно полоса живого пламени из пепла, вырвался рубиновый шелковый шарф. Струящийся шелк послушно повиновался взмахам ее рук, закручиваясь вокруг винного платья алыми кольцами, будто змея, атакующая свою жертву. Воздух в зале стал густым и горячим, стремительно пропитываясь благородным, дурманящим ароматом аквилярии - от тепла ее разогретого тела этот драгоценный древесный фимиам раскрылся томной, сладковато-пряной волной, лишающей мужчин воли. Хмельной гомон воинов окончательно стих; их предводитель, шрамированный тысяцкий, медленно опустил чарку, завороженный пластикой движений, в которой люди меча подсознательно распознавали смертоносную силу.

Напряжение нарастало с каждым ударом струн пипы, которые теперь звенели с сухой, почти стальной яростью. Юйлань взвилась в воздух, и рубиновая лента со свистом рассекла пространство, пролетев в волоске от бледных лиц замерших наследников, заставив их сердца пропустить удар. Темп стал неистовым: прическа примы оставалась незыблемой, но скрытые в ней золотые шпильки отозвались частым, каскадным металлическим перезвоном, который больше не подчинялся музыкантам, а сам диктовал залу безумный, гипнотический ритм. Это был вихрь огня и дыма, подчинивший себе волю каждого присутствующего. Когда песня достигла своего апогея, Юйлань резко оборвала движение и замерла, тяжело дыша, с высоко поднятой головой под расписным сводом. Рубиновый шелк с тихим шуршанием опал на лакированные доски помоста, точно укрощенный зверь, а в пиршественном зале воцарилось напряженное безмолвие - гости сидели неподвижно, не в силах очнуться от этого величественного наваждения.

Звенящую тишину, повисшую под расписными сводами, нарушил не пьяный выкрик и не звон фарфора. Реакция почтенного собрания отдала должное высокому искусству примы. Первым, сдержанно и с глубоким уважением, трижды ударил в ладони тысяцкий. Его суровый жест тут же подхватили остальные военные чины и потомственные аристократы. Это не были бурные рукоплескания толпы - размеренные, веские хлопки благородных мужей Саньчжоу звучали как признание высокого мастерства и гордого духа Юйлань. Чиновник Чжао важно кивал головой, выражая властное одобрение, а ученый Сунь, все еще пребывая в плену поэтических образов, приподнял свою чашу, салютуя застывшей на помосте красавице.

Роман "Киноварный Перевал", гл. 19 "За все надо платить". 18+

Одежда танцовщиц, предупреждая вопросы, с точки зрения строгой исторической реконструкции поздней династии Мин это скорее красивая современная стилизация (типичная для жанров уся и сянься).