АТличные люди: Павел Виноградов

Серию интервью "АТличные люди" продолжает Павел Виноградов

Писатель, поэт, журналист, литературный критик и очень интересный человек -- все это о Павле  

1.Расскажите о себе. Откуда родом, кто по образованию, профессии, есть ли семья?

Родился в Красноярске, хотя сибиряк в первом поколении: мама из Москвы, отец – из Тверской (тогда Калининской) области. Оба педагоги. Отец в Красноярске оказался по распределению. Мама – в результате послевоенных политических игр: дед-офицер, входивший в круг маршала Рокоссовского, вынужден был после некоторых изменений обстановки в верхах увезти себя и семью подальше от Москвы, опасаясь ареста…

По материнской линии – переплетение польских шляхетских родов с уходящей в туман древности родословной. Сейчас это никакого значения не имеет, но, признаюсь, горжусь, особенно когда натыкаюсь в источниках на какого-нибудь именитого предка.

Учился на историческом факультете Красноярского пединститута (сейчас это университет). Не потому, что хотел продолжить семейную традицию и стать педагогом, а потому что с детства горячо любил историю, а в Красноярске учиться «на историка» тогда можно было только в педе. Но детскую мечту стать археологом так и не осуществил: встрял сначала в диссидентство с ожидаемыми неприятностями со стороны КГБ, а по перестройке – в «неформальное движение». Был довольно известной в крае политической фигурой, писал в самиздате и газетах и как-то незаметно стал в них работать, благо, писать хотел и мог всегда, чем и занимался в течение последующих без малого сорока лет – и в Красноярске, и в Питере, куда переехал в 1995-м. 

В СМИ работал на всех должностях – от помощника корректора до главного редактора, знаю эту кухню досконально. В основном, «бумажные» СМИ, но немало работал и в интернет-изданиях. Однако сейчас с журналистикой беда: фактически, профессия, да и вся отрасль, отмирает под натиском копирайтинга и ИИ. Так что уже больше трёх лет – литератор-фрилансер: на заказ редактирую литературные тексты, пишу на них рецензии, предисловия к ним, синопсисы и тому подобное. https://author.today/post/799880

Что касается литературы, то, что я писатель, знал с самого раннего детства. В семь лет написал первое стихотворение. Первые рассказы и стихи публиковал в самиздате, позже – в красноярских газетах. Но первый роман написал довольно поздно, в 2009 году, когда прижился в Петербурге и борьба за существование в этом нелёгком городе отошла на задний план. С тех пор написал четыре романа, несколько повестей и пару сотен рассказов. Два романа, две повести и большая часть рассказов издана на бумаге, всё есть в Интернете.

Что касается семьи, в Красноярске - дочь, в Петербурге – сын, оба взрослые, семейные, состоявшиеся люди. Сын в целом пошёл по моим стопам – создаёт литературные тексты, но немного в другой области: он геймдев-сценарист и нарративный дизайнер. Внуку в Красноярске скоро исполнится два года.

2.Какие прочитанные книги более всего повлияли на вас как на читателя, а какие – как на автора?

Ну, для писателя это одно и то же – если тебя потрясает какое-то произведение, ты невольно начнёшь стремиться создать нечто подобное. Беда в том, что произведения, даже самые прекрасные, меня, увы, давно уже не потрясают. Это род профдеформации – слишком много прочитано. Не то, что перестаёшь ощущать «душу» текста – дхвани, согласно древнеиндийской литературной теории, или упускаешь смыслы. Напротив – всё это с опытом осознаёшь гораздо яснее. Но юношеского восторга, который я испытывал от открытия, например, Рембо, Гессе или Булгакова, больше нет. Это как история про редактора, который с каменным лицом в присутствии автора читает его юмореску, автор нервничает, что на лице редактора ни тени улыбки. Но тот откладывает оригинал и говорит: «Смешно. Публикуем». Я теперь сам такой редактор. 

Но в детстве и юности, бывало, на меня сваливалось некое произведение, и я в нём буквально утопал, обожал, бредил им, перечитывал множество раз: «Три мушкетёра», «Дон Кихот», «Швейк». Позже – упомянутый Рембо, Бодлер, вообще «прОклятые» французы, вплоть до Аполлинера, сильно повлиявшие на мои собственные стихи, которых, увы, давно не пишу – эта музыка во мне замолчала. Про Гессе тоже сказал, ещё Камю, Акутагава, Мисима (Дальний Восток – вообще моё большое увлечение). Из наших – Серебряный век, Булгаков… А поскольку сам пишу в основном фантастику, тут отметились западные мастера – Хайнлайн, Филип Дик, Пирс Энтони, Желязны… Но ни один русский фантаст не избежит влияния Стругацких, а если уж на то пошло, то и Алексея Толстого, Казанцева, Ефремова. А в моём художественном багаже и менее прославленные, но тоже талантливейшие авторы – например, Лев Успенский или мои земляки-красноярцы Вячеслав Назаров, Михаил Успенский.

3.Зачастую первыми читателями и критиками писателя-новобранца становятся его родные и близкие. Как ваши отнеслись к писательству? С интересом ли читали ваши сочинения, поддерживали? Или все обстояло иначе? Как думаете, почему родные и близкие отреагировали именно так?

Разумеется, прежде всего меня читали и читают близкие мне люди, и, разумеется, они поддерживают. Но больше всего я ценю то, что они не просто восторгаются: «Ой, как здорово, ты гений!», но и критикуют, и поправляют. Один из самых беспристрастных таких моих критиков – сын, который уже оценивает мои тексты с точки зрения опытного коллеги. И если ему вещь не нравится, так и говорит, и говорит, почему. Зато тем приятнее, когда он выносит вердикт: «Папа, это круто!» Были и есть и другие, не менее ценные для меня, читатели.

4.Помните ли вы первый читательский отзыв на ваше сочинение? Каким он был?

Ну, по поводу моего написанного в семь лет неуклюжего четверостишья про дедушку Ленина, бабушка с мамой, насколько я помню, умилились и посмеялись. А вот опубликовал я впервые свой текст уже слишком давно, так что не помню. Когда же, после нескольких неудач с издательствами, решил всё-таки вывесить свой первый роман, «Хозяин Древа сего», в Сеть, в ЖЖ начался его дикий хейт – если помните, это была та ещё площадка, тролль на тролле. Ну я и сам уже имел длительный журналистский опыт «хейта» даже со стороны официальных органов, так что прошёл этот путь с достоинством…

Очень дорогими для меня были и есть отзывы о романе моих друзей и коллег-писателей – петербуржца Дмитрия Каралиса, который, можно сказать, стал его «крестным отцом», москвича Дмитрия Володихина, написавшего предисловие для его бумажного издания, Татьяны Алексеевой-Минасян (на АТ Яна Титова). 

5.Боитесь ли вы критики своего творчества? И нужна ли она вообще?

Конечно, не боюсь, и конечно, нужна. Более того, конструктивную критику я предпочитаю безусловной похвале. Второе, конечно, более приятно, зато первое – куда более полезно. Что касается обычного хейта и троллинга, то у меня за мой профессиональный путь в СМИ и долгий опыт участия в самосудных литконкурсах на авторском самолюбии отросла такая заскорузлая броня, что прошибить её не под силу никакому хейтеру. А если он иногда и заметит мой реальный косяк, буду ему только благодарен.

6.Если вам сто раз напишут под книгой: «Не пиши!!!», вы продолжите писать?

Принимая во внимание то, что я ответил на предыдущий вопрос, буду, конечно. Кстати, писали, и не раз. Но писали и обратное. Это нормальная ситуация для всех пишущих и публикующихся.

7.Есть ли у вас авторская миссия? Как думаете, вам дано привнести в литературу нечто новое, сказать «свое слово»?

Ой, давно уже об этом не думаю. В юности что-то такое крутилось в голове – открыть новые формы и смыслы, но потом пришло постмодернистское понимание, что, по большому счёту, в искусстве всё уже когда-то было. А задача художника – как можно более полно высказать то, что имеешь сказать миру. Конечно, в моих текстах отражаются моя вера, мои взгляды, моё мировосприятие. Но я бы не стал это пафосно именовать «миссия». Если Бог дал мне талант выражать это в словах, значит, у Него была на это причина, а я должен этот талант использовать надлежащим образом и не париться по поводу своего «особого значения» для мира.

8.Как вы представляете идеального читателя? Кому направлен ваш авторский посыл? 

Мои идеальные читатели видят глубже текста, улавливают его скрытые смыслы, понимают аллюзии и оммажи. Они пребывают в одном со мной культурном континууме, в моей части ноосферы. Таких не очень много, но они есть и часто радуют меня, когда без объяснений понимают, что я хотел сказать, а иной раз и указывают мне на то, о чём я сам не думал, но, очевидно, вложил в текст бессознательно. Это – наиболее ценная для писателя отдача от произведения. Но и «просто» читатели, воспринимающие только то, что очевидно из сюжета и фабулы, тоже радуют меня – когда пишут, что им понравилось и они хотят продолжения, или заинтересованно обсуждают сюжетные узлы и героев.

9.Какие, по вашему мнению, качества необходимы писателю? Почему именно они, и все ли из них вам присущи?

Внимательность к явлениям мира, созерцательность, любопытство, стремление дойти до сути вещей. Понимание, что в мире есть нечто большее, чем данное нам в ощущениях. Обострённая интуиция. Эрудиция – которой всегда мало. Образное мышление, вплоть до способности визуализировать в уме любую картинку. Умение править свой текст, переделывать его, если надо, не жалея. Некоторый перфекционизм – однако, с чётким пониманием, когда его следует притормозить. И способность раз от раза преодолевать свою лень и «неписун», работая даже тогда, когда кажется, что ничего не получается. Но прежде всего – вера в себя. Всем этим я обладаю в очень разной степени, но всё это необходимо. А если бы всего этого было в достатке, я стал бы великим гением литературы – что не так.

10.Какие литературные жанры и темы вы обходите стороной, а какие эксплуатируете по полной? Почему?

Написать могу всё – в любом формате, стиле и жанре, была бы оказия. Но так получилось, что больше всего «оказии» на фантастику разных направлений. Хотя периодически пишу и реализм, и то, что не совсем правильно называют «постмодернизмом». Избегаю, разве что, писать специально для детей – слишком кропотливая работа. Но если понадобится, могу попробовать.

11.Вы склонны к соперничеству? Участвуете в конкурсах?

О да, ещё как! Собственно, в сетературу я впервые пришёл с романом именно на конкурс – был прекрасный конкурс романов «Триммера». Сыграл довольно удачно. Теперь участвую регулярно, периодически пополняя список побед. 

12.Если в самосудном конкурсе придется оценивать книгу автора, с которым у вас сложные отношения – скажем, он у вас в чс – как себя поведете?

Буду стараться быть объективным. Это трудно, так что в подобных случаях иногда даже завышаю оценку на балл, чтобы купировать свою возможную подсознательную предвзятость.

13.Если ли у вас писательские ритуалы?

Писать голым, как Куприн, или ставить ноги в холодную воду, а на голову надевать тёплую шапочку, как Бальзак? Нет, такого нет. Разве что значительно больше курю во время работы, что плохо, но как-то само получается. Ещё полезно периодически прерываться и поделать что-то другое, например, приготовить еду – в процессе часто приходят удачные идеи. А так могу писать в любой обстановке, предпочитая, конечно, своё рабочее место дома. 

14.Как думаете, что ощутит (ощущает) ваш ребенок, читая вашу книгу?

Мой сын был в восторге от первого романа, который прочитал ещё в детстве, второй ему понравился гораздо меньше, а теперь он, как я сказал, делает вполне профессиональный бетаридинг моих текстов. Что ощущает при чтении дочь, я не знаю, но говорила, что горда тем, что её папа писатель.

15.Вы любите людей?

Да. И не только потому, что христианин, а Господь велел возлюбить ближнего, как самого себя (не меньше, но и не больше). Люди часто раздражают меня своей глупостью, нетерпимостью, высокомерием, предвзятостью, двоедушием и прочими косяками. И это относится ко мне самому тоже. Но я очень явственно ощущаю своё родство со всем человечеством, своим народом и каждым человеком. Собственно, это главная идея моего романа «Пастух Земли» о некоем посреднике между космосом и человечеством. 

Диана, огромное Вам спасибо за предоставленную возможность высказаться!

Большое спасибо, Павел, за участие в проекте! Желаю крепкого здоровья, мирного неба над головой и новых творческих свершений!