Вершина пищевой

Если утром и днём это место на самом деле напоминало рынок, заполненный людьми, то к вечеру проходили редкие покупатели. Охраны становилось в разы меньше. Многие переставали патрулировать, а просто досиживали смену на диване. Охранники у клеток тихо вели разговоры с хозяевами баттефов, пытаясь договориться до одной из самых отвратительных схем, которую считали щедрой подачкой со стороны администрации.

Каждый не спускал взгляд с бывшего мотылька. Он старался на них не смотреть, уставившись на клетки. Баттефов к вечеру почти не осталось.

— Ты заблудился? — спросил охранник, развалившийся на диване.

— Фил пригласил.

— Ааа... Если Старик, то надобно пройти намного дальше. Повернуть туда, где ночные бабочки ожидают своих дурных хозяев.

— Спасибо, — Сатур ускорил шаг. С каждой секундой желание уйти становилось всё сильнее.

"Для чего я вообще здесь?"

Он шёл очень долго. Некоторые баттефы держались за прутья и протягивали охранникам руки, без конца умоляя на баттефском языке отпустить, другие же молча жались у стен и в углах. Увидев бывшего мотылька, болтливые переключались на него. От их голосов его начало мутить. Теперь и на своих же становилось невыносимо смотреть. Тая внутри дрожь, Сатур не спускал взгляд с ковра. Тихие голоса с одной стороны и громкие мольбы с другой ударяли сильнее любого тока, а энергетика сдавливала тело подобно тискам. Хотелось одного — провалиться. У Сатура только получилось врезаться в кого-то. Он поднял глаза.

— А вот и черноглазый изволил заглянуть. Добрый вечер, — поприветствовал Фил. Вчера он улыбался с издёвкой. Сегодня появилось странное тепло, которое вызывало замешательство. Сатур судорожно копался в памяти на кого похож этот человек. Ни одно лицо не приходило на ум. Оно источал что-то другое. То, что нельзя запомнить зрительно. — Тебя занесло слишком рано, — Фил взглянул на часы. — Пройдёмся? Можешь со мной не спорить. Я знаю твой интерес.

— Вы знаете, а я без понятия.

— Прошу на ты, — мужчина взял с пояса плеть длинной по локоть. Сатур удивлённо уставился на неё. Только сейчас пришло озарение. Баттеф видел таких как он детским взглядом. Людей, которые обладали над телом возвышенной и безоговорочной властью. От них можно было убегать, прятаться, но они или сами ловили, или это делали за них. Фил повёл плетью по прутьям. — Замолчали! — произнёс он грубо на баттефском. Многие притихли, отпрянув от прутьев, а он продолжил уже на человеческом. — Так лучше. О тебе многое успели рассказать. Из всей кучи сплетен я верно подметил твою игру. В ней ты на самом деле контролируешь лицо. Но не всегда положено играть. В такие перерывы твоё выражение высказывается красноречивее слов, — Фил продолжал держать плеть в руке, а другую убрал в карман штанов. Тут Сатур заметил на поясе небольшую сумку с металлическим устройством.

— Мне этого всего не дали, — удивился баттеф.

— Что не дали? Оружие? Тебе не положено. Плеть выдаётся всем со второго месяца. Пистолет разрешается только главам. А вам, баттефам, ничего из этого не позволят держать, — Фил взглянул на баттефа, разглядывая рубец чуть выше чёрного атласного ошейника, внутри которого находилась гибкая проволока, а на шее маленькое устройство, которое давало ток и вместе с этим представляло из себя замок. — Что за отметина на твоей шее?

— Шрам, — Сатур старался не смотреть на главу.

— Буянил много?

— Рвал деньги на глазах почасника. План отдавал, а выше уничтожал на его глазах.

— Он ругался и ток пускал?

— Пока кожу не прожигало, — Сатур жестоко улыбнулся. — Так психовал...

— Вот оно твоё настоящее лицо. Ты — садист, — он указал плетью на беляночку. — Как тебе эта?

Сатур потупил взгляд. Садистом может быть клиент, но никак не мотылёк, даже бывший.

— Для чего она? Что значит хорошей?

Глава издал многозначительное "хм".

— Разве нет желания заняться сексом? Как никак мотыль.

— Это... — произнёс Сатур растерянно. — Она же совсем ребёнок.

— Не твоя, так чужая, — глава, пожав плечами, пошёл дальше.

Сатур на мгновение задержался. От её вида сердце безумно билось. Чуть позади к клетке подошли охранник и хозяин пойманных. Первый что-то писал словно на ладони. Потом клетку открыли.

— Сатур, — Фил окликнул баттефа. — Будешь оглядываться — никогда не найдёшь то, что ищешь.

Они направились дальше. В одной из клеток Сатур заметил девушку с красными волосами и замер.

— Возьмём? — прозвучал голос Фила. — Или послать тебя на поиски Ольги?

У баттефа дёрнулся уголок рта. Он колебался. Всё решил холодный взгляд девушки. Словно одно лицо с Павлиной.

— Берём.

— Умху, — Фил взглянул на охранника на диване. Вместе с ним поднялся хозяин баттефа. Глава обратился к подчиненному. — Женя, готовь ключи, — он перевел взгляд на хозяина. — Уважаемый, плата за место на этаже выше или выставочный день в следующий раз?

— Ваши издевательства становятся всё изощрённее? — засмеялся мужчина, лукаво посматривая на Сатура. — Давай день!

— С вами приятно иметь дело, — Фил взял из кармана маленький блокнот размером с ладонь. В центре каждого листа пять вертикальных полосок. Он повёл карманной ручкой линию, перечёркивая две полосы, на третьей сделал петлю и перечеркнул остальные. — Мотыль, если возьмём больше, то петли должны быть на положенном количестве палочек, — сказал он зачем-то Сатуру. Чуть ниже глава поставил подпись и оторвал листок. По кивку своего начальника Женя открыл клетку и стал подходить к девушке. Она попыталась убежать. Он проворно поймал ее. Сатур не успел подловить момент, как Женя влил ей что-то в рот. От этой жидкости девушка ослабла. Охранник с лёгкостью вывел баттефочку и предал главе.