Прием у сатрапа

Приглашение передали неофициально, зато оказалось оно весьма категоричным. Патриарх даже не успел переодеться после приема. Первосвященик предпочитал простую одежду даже во дворце. Но всеже ряса с увесистым крестом патриарха не слишком подходила для верхолазных работ на узкой и крутой лестнице Вороньей Слободки. Золотой крест немилосердно давил на шею и цеплялся за острые углы внутренних конструкций, разросшихся в огромный муравеник времянок.

Бесконечный подъем проходил в сумрачном колодце глухих стен, подслеповатых окошек в которых угадывалось движение, зарешеченных галерей, по которым сновали какие-то люди: рабочие, поварята, строители. Вкусно пахло луком, жареным мясом, свежей стружкой. Внизу угрюмо чернела глубина, вверху через прутья лестницы проглядывало небо с кусочками белых облачков.

Ему было страшно, причем даже не сколько от высоты. Патриарх мог лишь гадать, что его ожидает, когда карабкался на самый верх в лабиринте временных построек. В такие моменты он чувствовал, как эфемерен и далек бог, служению которому он посвятил жизнь.

Император мог сделать с ним все, что угодно. Куда отправился патриарх, знала пара служек. Если Даниил захочет, они рассказать не успеют. Но подсылов патриарх не боялся. Даже сейчас злоумышленники дорого бы заплатили, за попытку одолеть его силой.

Худой и жилистый старик, до того, как Божий промысел привел его к духовному служению, был офицером штурмового отряда гвардии, чьи навыки стрелка и рукопашника оттачивались в траншеях под Суздалем. Тело помнило, да и сам Гермоген старательно поддерживал физическую форму.

Арест и неправедный суд также не пугал первосвященника. Вера и понимание своего предназначения позволили бы с достоинством принять смерть, будучи осужденным властью. Но что замыслил император назначив ему встречу в своей мастерской? Какими словами станет опутывать и чего станет добиваться самозваный Пророк?

Кто на самом деле Даниил Первый, Десница Божия или сатана-искуситель искуситель вопрос не стоял. Сатаной патриарх давно честил брата императора, нисколько в том не сомневаясь. Но не верил первосвященник и в древнюю сказку, запущенную "дикими кошками" о возрождении Основателя, Десницы Божьей, Спасителя людей.

Старик глядел далеко вперед, оттого понимал - называемый Пророком и императором, единственный, кто может помочь его миссии. Концепольский хоть оставался нарочито эпатажным, мутным, все больше и больше отходил в глазах служителя культа от образа петрушки, которым старательно прикидывался. Кроме номинальной власти, этот странный человек определенно многое знал и умел, кроме того, явно имел цель, которую добивался всеми средствами.

Старик не признавался себе, но больше он боялся не того, что молодой владыка окажется пустышкой, а обнаружить в нем бездонные глубины скрытых смыслов, которые подчинят себе.

За этими размышлениями Гермоген вскарабкался на самый верх. Там, на плоских крышах Вороньей Слободки размещалась посадочная площадка и ангары для летающих игрушек императора.

Патриарх Владимирский невольно залюбовался видом, простив светскому владыке мучительный путь наверх.

Первое что бросилось священнику в глаза - бездонная синева с кипенно-белыми барашками облаков. Под пронзительно прекрасным небом несла воды широкая лента реки. Свежий ветер касался ее поверхности, поднимая рябь на темной воде. На другом берегу красовались веселые фасады восстановленных строений.

У патриарха на мгновение перехватило дыхание. Не оттого, что выбрался наверх у самого края крыши, в двух шагах от шага в пустоту. Безжалостная память узнала картинку невозвратимого прошлого, возвращенного из небытия.

Слева за кронами молодых тополей и забором с натянутой маскировочной сетью, виднелся белый с голубым двухэтажный домик. За столетия своей вахты над Москвой он успел много раз поменять свое назначение с летнего и чайного, до библиотечного и ветхой заброшки. Теперь он снова сиял во всей красе, восстановленный императором.

Гермоген отвернулся от пейзажа к центру платформы. На мгновение старику показалось, будто крыша залита металлически блестящей жидкостью, по которой бегут странные прямоугольные волны. В этом озере плавали деревянные помосты, доски и плотики трапов.

Патриарх насчитал пять соединенных друг с другом платформ. На пустом центральном помосте, явно служившем посадочной площадкой, сиротливо ютился летательный аппарат, похожий на букашку и корзинку одновременно.

Старик замер, захваченный потоком противоречивых чувств. Он и не предполагал, как все плохо. Патриарх втайне надеялся, что император умнее. Но видимо то, что плел про него братец-сатана - правда.

Владыка успел переодеться в свой обычный комбинезон. По обыкновению на поясе висели два пистолета. В этом одеянии он походил скорее на разбойника, нежели на господина всея Земли.

Даниил занимался делом, увлеченно ковыряясь во внутренностях несерьезно выглядящего аппарата. Даниил почувствовал присутствие другого и поднял взгляд.

- Подходите, не стесняйтесь, - крикнул владыка.

Патриарх пошел к нему навстречу по щелястому трапу. Старик старался не обращать внимания на новенький металл под ними, но согнутый меандром лист звучал под ногами, напоминая, император на себе не экономил. Он мог носить рваный комбинезон и являться в нем в зал Совета, показывая свое честное бессеребренничество, мог строить машинки из говна и палок. На деле все оказывалось не так.

Владыка жрал в одну харю приличную часть бюджета. Зачем оно рваному типу? Может императора обворовывали его доверенные лица? Тратился ли он на содержание жены и ее ордена Великой Матери? Просто ли тащил у самого себя и складывал в уголок, полюбоваться на досуге?

Патриарх не знал, на что он больше негодует: на воровство императора или наивность попыток это скрыть.

Часть бессмысленных расходов обнаруживалась в явно ненужных поставках странных изделий и топовой электроники, которые нигде не использовались и вскоре бесследно исчезали с баланса. Кое что всплывало в виде непомерно дорогих материалов, потраченных на явную ерунду, вроде крыши дворцовой времянки. Бесконтрольные траты без видимого конечного результата были налицо.

Старик снова подумал, какие тут низкие перила. Пожалуй стоит сделать лицо попроще и следить за языком. Если император вспылит, ему не составит труда столкнуть оппонента с высоты 15 метров. Под эти мысли первосвященник дошел до островка

- Здорово, патриарх. Рад, что ты принял мое приглашение, - приветствовал его император. - Ну как тебе мой скворечник?

Сцена могла выглядеть как хорошо рассчитанная унижение. Грязный и воинственный самодур - сатрап по недоразумению называющий себя императором самоутверждался над благообразным, чистым, не защищенный ничем, кроме своей высокой духовности пастырем душ, в надежде поколебать веру святого человека.

- Прекрасный вид, Ваше Величество, - с притворным смирением поднимая к небу глаза, произнес патриарх.

- Вот так, по простому? - иронически заметил император. - А как же "пророк", "десница" и так далее?

- Вы только за этим меня позвали, господин император? - вопросом на вопрос ответил старик.

Это прозвучало довольно нелюбезно. Помимо воли патриарха, раздражение от необходимости вскарабкаться наверх по крутым и шатким лестницам вышло наружу.

- А высоко падать, - с улыбкой заметил император и указав на свою машинку, похожую на кучу хвороста, предложил. - Давайте еще выше поднимемся, чтобы наверняка убиться.

- "Десница" и "пророк" это для для тронного зала, - не испугался старик, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. - Вы ведь меня позвали, чтобы поговорить без чинов и званий. 

Император не обиделся. Он лишь заинтересованно взглянул на своего давнего оппонента.

- Верно. "Император" лучше прочих титулов сквозь зубы. Но это только здесь. В тронном зале свои расклады. И то, постарайтесь меньше шипеть и кривиться.

- "Дикие кошки" смотрят, - в том ему ответил патриарх.

- Давайте полетаем. Садитесь уже или уходите, - спокойно предложил закончить пикировку император, внимательно считывая с лица патриарха малейшие оттенки эмоций.

- Так точно, господин император, - отрапортовал старик.

Некоторое время Даниил выполнял обязанности радушного хозяина, показывая как лучше влезть в кабину одетому в рясу человеку, пристегивая гостя ремнями безопасности, чтобы тот не выпал, краткий инструктаж по преодолению возможного головокружения от пониженной гравитации. Под несвойственно - дружелюбные пояснения Концепольского, патриарх пропустил момент, как басовито запели винты в плетеном корпусе и букашка начала подъем. 

Старик явственно почувствовал, что аппарат не опирается ни на что. кроме тяги двигателей, а под ногами разверзается бездна высоты. В желудке похолодело. Содержимое стало просится верхом и низом. 

Горизонт расширился. Серая масса Мертвого Города наполнила пространство со всех сторон, теряясь в пыльном дымке перспективы. Император немилосердно добавил ощущений, на месте, с сильным креном, развернув аппарат. Первосвященник увидел изрядно уменьшившуюся крышу с прямоугольниками платформ, верхушки долговязых тополей, прилично вытянувшиеся клены и скромную поросль молодых дубов. Особенно страшной оказалась игра света в обдуваемом ветерком листве и тени деревьев на земле. Каждая деталь подчеркивала, что это сон, не греза, а самая что ни н а есть правда. Гермоген отобразил словесно это гораздо позднее, а пока в ужасе схватился при крене за стенки кабины, издав полузадушенный вопль. 

- Что вы делаете, - не своим голосом проблеял священник.

- На днях не разбился, хочу снова попробовать.

Старик вжался в кресло, обливаясь потом, из последних сил сдерживая рвотные позывы.

Император с сочувствием посмотрел на пассажира.

- Высшего пилотажа не будет, виражей тоже. Расслабьтесь. Слетаем, тут недалеко.

Концепольский оставил старика в покое. Тот изредка выглядывал из кабины, снова распластываясь в кресле и втягивая голову в плечи. Хоть полет и показался патриарху вечностью, переместились они буквально на куриный шажок. Воздушный кораблик, одолев три километра, приземлился на растресканный асфальт переулка. 

Строение у которого они приземлились, ничем особым от прочих не отличалось: крест-накрест заколоченные двери, выбитые стекла, фанера и мешки с песком вместо окон - стандартная минимальная консервация в ожидании восстановления. 

Зато напротив сияло новыми стеклопакетами тщательно отремонтированное здание явно научного предназначения. 

- Как вы святой отец? - поинтересовался император. - Воды, чаю, вина, перекусить? 

- Благодарю, - отозвался патриарх. - Стоит ли себя утруждать...

- Мы мне нужны с ясной головой.

- Вот не очень верится. Стоило из старого человека душу вытрясать? - в голосе патриарха скользнула обида.

- Самый быстрый способ сбросить соглядатаев с хвоста, - заметил император. - Не нужно им слышать наши разговоры.

- Да не смешите, ваше Величество. Не делайте вид, что кого-то опасаетесь. Выглядит смешно.

- Расстраивать понапрасну не хочется, - с улыбкой произнес император. - Вдруг мы не договоримся , а девушки расстраиваться станут.

- Да вы же им обязаны по гроб жизни и под их дудку пляшете. Они вас на трон посадили, а для гарантии своего человека приставили, который разве что в сортире за вами не подсматривает.

Император свернул глазами. По сжавшимся в кулак ладоням стало видно, как ему хотелось ударить старика. Но Даниил овладел собой и произнес:

- Если вы думаете, ставленник местных Бене Джессерит, ошибаетесь. Их мнение важно, я должен его учитывать, как и ваше. Но имею свое собственное видение.