"Пишу и волосы дыбом!" Участвую во флешмобе

— Твои слова окажутся правдой, только если мы выполним приказ короля. Сейчас я лишь эльф, унизивший себя перед ведьмой.

— Ты сделал это, чтобы защитить нас, — позади твёрдо добавила Ишра. — Даже если мы провалим задание или погибнем, ты останешься для нас тем, в кого мы верим.

— Стойте! — вдруг выдохнула Фанур, резко обернувшись вправо.

Все замерли. Сначала она ничего не слышала, только собственное сердце, а потом — да. Тот самый протяжный, дребезжащий крик.

— Я слышу сову! — почти простонала Фанур от облегчения. — Нам нужно...

Она повернула голову к Мовену, чтобы сказать — туда, на звук, — но глаза ничего не уловили, кроме пелены тумана. Сердце пропустило болезненный удар. Фанур развернулась на месте, чуть не поскользнувшись. Никого. Только едва видимые силуэты чёрных стволов.

— Мовен? — позвала она, ещё не веря. Голос сорвался в хрип. — Нурлин!

Тишина и непонимание в какой именно момент она успела натянуть тетиву. Стрела смотрела остриём в молоко тумана. Кто или что могло откликнуться на её крик, она не хотела даже представлять.

— Кто-нибудь... прошу... — последние слова вырвались шёпотом на грани отчаяния.

Эльфийка осталась совсем одна. Нет, почти одна. Из тумана справа вынырнул стремительный силуэт сипухи. Фанур шагнула в сторону, инстинктивно вскинув лук, но не выстрелила: замерла, задержала дыхание.

Сипуха пронеслась мимо, взмыла вверх, скрылась в серой пелене. А через мгновение вынырнула над головой Фанур, и звук её дребезжащей трели вновь оказался единственной ниточкой к спасению. Напуганная, но не растерявшаяся лучница бросилась за ней. Лук она держала наготове, пальцы онемели от напряжения, но не смели ослабить хватку. В прошлый раз, оказавшись в этом страшном месте, она была хотя бы не одна, а сейчас... Сердце сжималось от страха так сильно, что становилось трудно дышать.

«Неужели с пропавшими здесь было то же самое? — подумала Фанур, перепрыгивая очередную яму. — Они тоже оставались одни? Вела ли их сова?»

Тряхнула головой, отгоняя панику.

«Не важно. Главное идти за птицей. Как и тогда, она выведет меня. Если не к холмам, то хотя бы обратно, в родные леса. Главное чтобы остальные не отмахнулись от моих слов».

Птица снова замолкла. Фанур не понимала, где находится. Каждый ствол, каждая кочка казались копиями предыдущих. А потом земля ушла из-под ног, тихо осыпавшись под правой ступнёй, как гнилая крышка старого гроба. Она рванулась вперёд, пытаясь перепрыгнуть провал, но и тот участок, на который рассчитывала, пополз следом. Грязь, камни, корни, всё смешалось в едином потоке, утягивая её за собой.

Она скатилась вниз, не сильно ударившись плечом о что-то твёрдое. Падение оказалось невысоким, но земля встретила её липким холодным месивом, забившимся под одежду и в волосы. Фанур замотала головой, отплёвываясь от горькой грязи. Перевернулась на бок и опёрлась ладонью о твёрдую поверхность, чтобы встать, и почувствовала, как под пальцами что-то сухо хрустнуло. Эльфийка поднесла находку к глазам: половина человеческого черепа, без нижней челюсти, с выщербленной глазницей. Фанур бросила её, как обожжённая, затем вскочила на ноги, отряхивая свободной от лука рукой плащ. Грязь не желала отлипать.

— Как теперь забраться? — прошептала она, сама не зная, кому это говорит.

Прислушалась и не почувствовала ничего, что предвещало бы опасность. Выдернула из земли заваленную стрелу, и лук снова оказался наготове. Сделала глубокий вдох и выдох, подумала: «Всего лишь череп. Здесь таких много. Главное, что сейчас мне нужно продолжать идти налево».

Лучница двинулась, и с каждым шагом под ногами всё отчётливее начинал раздаваться сухой, дробный хруст. Туман начал редеть, поднимаясь вверх и открывая взгляду то, что скрывалось внизу. Фанур оказалась в широком углублении, похожем на котлован. Сделала ещё шаг и замерла, едва не споткнувшись о торчащий из земли рог. Чёрный, изогнутый, в трещинах, он был больше её руки. Чуть дальше из грязи выглядывал чей-то позвонок. Слева виднелась грудная клетка огромного зверя.

«Останки. Везде останки», — подумала Фанур, перевела взгляд дальше, и только тогда её пробила крупная дрожь.

Черепа: человеческие, звериные, монстров, с клыками, с клювами, с провалами вместо глаз. Их было не счесть. Они лежали штабелями, наваленные друг на друга, словно какой-то безжалостный коллекционер десятилетиями складывал здесь свои трофеи. Фанур отступила на три шага, поспешно убирая лук за спину. Сердце заколотилось так, что заложило уши. Это был драконий курган, украшенный останками добычи, и она стояла прямо на нём. Она жалобно пискнула, попятившись ещё, судорожно выставляя руки перед собой и осматриваясь.

«О боги, сжальтесь надо мной! — застучали мольбы в висках. — Я здесь не для того, чтобы нарушать его покой. Прошу, пусть оно дремлет дальше».

Отступать было некуда. Вокруг высокие земляные стены, впереди груда костей. Но вдруг слева раздался отдалённый крик сипухи, который Фанур уже ненавидела и на который молилась. Лучница обернулась, и сквозь редкий туман увидела каменные выступы: неровные, скользкие от мха, но годные, чтобы зацепиться руками. Она не раздумывала больше ни секунды.

Лук за спиной, пальцы впиваются в камни, ноги скользят по грязи, но она лезет, не чувствуя ссадин. Сзади послышался протяжный шорох, это костяная груда начала осыпаться от магического импульса потревоженного присутствием кургана. Волосы встали дыбом от давящей ауры смерти, и Фанур из последних сил перевалилась через край выступа, упала на живот и, не поднимаясь, побежала на четвереньках, потом вскочила. Бежала, не разбирая дороги, не чувствуя ни веток, хлещущих по лицу, ни корней, пытающихся сбить с ног, только вперёд.

Сипуха не умолкала ни на мгновение: вела, звала, не давала остановиться. Сколько прошло времени, сколько она бежала и сколько потом бродила, Фанур не знала. Но силы кончились внезапно: ноги подкосились, она осела на мокрую землю, чувствуя, как влага и холод просачиваются сквозь промокший плащ, добираются до самой кожи. Она закрыла лицо грязными ладонями. Сначала тихо, потом громче всхлипы вырывались из груди вместе со слезами. Плакала от страха за то, что могла пробудить ужаснейшее создание на свете, от того, что может больше никогда не увидеть белый свет, от того, что осталась одна и никто не сможет ей помочь.