Road to California или Уроки российской истории

11 сентября 1812 года, в самый разгар войны с Наполеоном, когда французские войска стояли у ворот Москвы, на пустынном побережье Калифорнии, что на другом конце земли, произошло событие, почти незамеченное современниками. На скалистом утесе в восьмидесяти километрах к северу от залива Сан-Франциско был поднят русский флаг. С этого момента крепость Росс стала самой южной точкой русского присутствия в Америке.

Служащий Российско-Американской компании Иван Кусков, человек немолодой, но чрезвычайно деятельный (чему не мешало даже то, что одна его нога была деревянной), лично выбрал место, объездив побережье в нескольких экспедициях. Вокруг наличествовали все удобства: глубокие ущелья для защиты от нападений, пастбища, строевой лес и река, которую русские назвали Славянкой, а американцы позже переименуют в Русскую (Russian River). Территории эти населяли индейцы кашайя-помо и юридически России они не принадлежали. Но Кусков выкупил участок за три одеяла, три пары штанов, два топора, три мотыги и несколько ниток бус… 

Крепость Росс
Источник: cont.ws

…Гонка за тихоокеанский берег Северной Америки являла собой завершающий этап европейской колонизации континента. Номинально Калифорнией уже полстолетия владела Испания, однако ее присутствие было призрачным: немногочисленные миссии и гарнизоны не контролировали огромный регион, да и сама империя быстро теряла силы. Столь лакомый кусок не прочь были прихватить и американцы, и британцы, и французы, но каждого из этих игроков сковывали свои обстоятельства. Соединенные Штаты только что развязали новую войну с Англией — тут не до жиру. Сама Британия в это время была чрезвычайно занята наполеоновскими войнами, которые требовали всех ресурсов. У французов же после 1789 года не было ни «лишнего» флота, ни денег ввязываться в колониальные авантюры. Вот в эту лакуну — неожиданно для всех! — и вклинились русские, свалившись из Аляски как снег на голову. 

Вскоре крепость Росс обзавелась первой в Калифорнии ветряной мельницей и верфью (строили бриги и шхуны для добычи морского зверя); вокруг раскинулись обширные сельскохозяйственные угодья, где посеяли пшеницу, ячмень и овес, разводили крупный рогатый скот и овец. Уже через несколько лет после основания колония полностью обеспечивала себя хлебом и мясом. В форте жили русские, алеуты, финны, шведы, индейцы, сообща создавшие «мультикультурный анклав». Русские плотники учили индейцев строить деревянные дома по образцу сибирских изб, с печами и двумя этажами. Индейцы, в свою очередь, познакомили русских с местными строительными приемами: вместо гвоздей использовали гибкие побеги и корни, а для гидроизоляции применяли природную смолу. Что характерно, в отличие от испанских колоний, где индейцев превращали в крепостных, здесь с ними обращались как с вольными работниками, платили за труд и позволяли сохранять традиционный уклад. Для пущей полноты картины добавим, что на окрестных склонах посадили виноградники, и вскоре в подвалах форта вызрело первое калифорнийское вино, очень недурное: урожай 1817 года даже отправляли на Аляску и Камчатку, чтобы скрасить суровый быт русских переселенцев. 

Российская империя в 1817 году
Источник: history.eco

Возведение крепости Росс в современном округе Сонома — это кульминация грандиозного имперского строительства, начавшегося в лесах и болотах Восточной Европы. Полуистребленный народ-«андердог», загнанный в медвежий угол и переживший века иноземного ига, умудрился выжить, окрепнуть, вновь разрастись, пройти через немыслимые расстояния — по степям, тайге, тундре, ледяным пустыням, — и в конце концов дотянуться до солнечных берегов Калифорнии. Всего за несколько поколений русские пересекли одиннадцать часовых поясов и нанесли на карту пространство, равное шестой части суши. Это был порыв, объясняемый лишь неуемной энергией народа, который «всю свою историю искал места, где можно было бы приклонить голову и развести костер». 

«Кейс» Российской империи для нас интересен вот чем. 

Если, скажем, испанская Конкиста или деятельность британской Ост-индской компании предстают классическими примерами заморской колонизации — т.е. метрополия и колонии разделены океаном, — то русская экспансия разворачивалась по суше, в рамках единого географического пространства. Сухопутная география во многом определила отсутствие четкой колониальной дистанции с проистекающим отсюда «многослойным» и «встроенным» взаимодействием, когда центр и периферия находят компромиссы и неожиданные точки соприкосновения. 

Это, пожалуй, не что иное, как особая модель встречи цивилизаций (назовем ее «русской»). Но, опять же — дабы не упустить ничего важного — начнем с самого начала.

Третья часть книги "Хроники льда и огня" уже доступна для чтения: https://author.today/work/668040