Сара устраивает прожарку Кассандре

На следующий вечер я отправилась на стендап Сары.

Вообще-то, изначально я планировала провести вечер дома, заказать еду, обложиться подушками и написать хотя бы пару страниц новой книги. В идеале — десять. В реальности я знала себя достаточно хорошо, чтобы понимать: закончу я, скорее всего, на сороковой минуте просмотра видео о том, как ветеринары спасают енотов, после чего обнаружу себя в три часа ночи с энергетиком в руке и абсолютно пустым документом, а на утро проснусь от церковных отпеваний на ютубе или тру крайма.

Поэтому приглашение Сары оказалось весьма кстати. Во-первых, я давно не выбиралась куда-то просто так, кроме музея. Во-вторых, мне требовалось отвлечься от сообщения «Он мой, сука», которое всё ещё периодически всплывало в памяти, стоило мне остаться наедине с собственными мыслями. И, в-третьих, Сара пообещала, что её новый материал будет «настолько смешным, что ты либо упадёшь и будешь кататься по полу, либо наконец перестанешь выбирать мужчин по принципу красивых волос и сомнительной психики».

Я сочла это личным оскорблением.

К девяти вечера я добралась до клуба, где проходило выступление, на своём Опеле. Записок не было, примотанных кукол вуду не было — уже хорошо. Когда я припарковалась и вышла из машины, с улицы было слышно, как внутри смеются люди. Над входом горела вывеска, у дверей курили несколько человек, а из открывающегося каждый раз проёма вырывались смех и аромат чего-то приятно горячего.

Внутри оказалось гораздо уютнее, чем я ожидала. Небольшая сцена, кирпичные стены, гирлянды тёплых лампочек под потолком, украшенные летучими мышами — скоро Хэллоуин, — барная стойка с бутылками, которые эффектно подсвечивались снизу. На сцене стоял микрофон, рядом — высокий табурет и стакан воды. Перед сценой разместили столики, а дальше шли ряды кресел и небольших диванов. Зал был полный.

Люди сидели плечом к плечу, переговаривались, фотографировали сцену, кто-то уже смеялся над шутками разогревающего комика. В воздухе смешались запахи попкорна, солёных закусок, парфюма и алкоголя.

— Кассандра!

Сара возникла из-за кулис быстрее, чем ураган накрывает какой-нибудь штат.

Рыжие кудри были собраны в высокий хвост, на губах красовалась яркая помада, а в глазах горел тот самый огонёк, который обычно предшествовал либо грандиозной шутке, либо судебному разбирательству.

— Ты пришла! — Она обняла меня, едва не сломав пару рёбер. — Я уже начала думать, что ты сбежала в Канаду, сменила имя и открыла там магазин товаров для взрослых.

— Я рассматривала вариант с Флоридой, но всё же решила лучше в Арктику, там хоть можно устраиваться на переворачивателя пингвинов.

Сара хихикнула:

— Тебе надо на сцену, а не мне.

Она чмокнула меня в щёку и скрылась за кулисами.

Я достала телефон и быстро напечатала ей сообщение.

Кассандра: Если ты расскажешь залу про осьминога, я тебя убью.

Сара: А если расскажу про дрель?

Я подняла глаза к потолку: господи, дай мне терпения или хотя бы хорошего экзорциста.

В конце концов, я решила, что раз уж пришла, то буду наслаждаться вечером. По крайней мере, до тех пор, пока Сара не начнёт показывать на меня пальцем со сцены.

Я протиснулась к свободному столику сбоку от прохода и заказала огромную порцию попкорна и колу со льдом. Я устроилась на диванчике, поставила стакан рядом и закинула в рот первую горсть попкорна. Соль приятно хрустнула на зубах.

Я как раз успела съесть половину попкорна, когда свет в зале начал медленно гаснуть. Разговоры стихли. Кто-то свистнул. На сцену вышел ведущий, поприветствовал публику, пошутил, после чего объявил Сару. Зал взорвался аплодисментами.

Моя подруга появилась на сцене с микрофоном в руке и выражением лица человека, который либо собирается подарить миру незабываемый вечер, либо уничтожить чью-то репутацию до основания. Учитывая, что она посмотрела прямо на меня, я предположила второе.

— Добрый вечер, Нью-Йорк!

Она вышла к микрофону в чёрном комбинезоне, на высоких ботинках.

— Как ваши дела? Все живы? Никого сегодня не преследуют?

Зал засмеялся.

— Отлично! — продолжила она. — Потому что у меня есть подруга. Назовём её К. Не потому, что я берегу её личные данные. Просто если я произнесу её полное имя, она кинет в меня колу. Привет, Кассандра.

Она помахала мне, и я сползла под стол. Сара дождалась ответного шума и приложила ладонь к уху.

— Не слышу! Хотя, возможно, это потому, что я провела последние три дня с женщиной, которая утверждает, что у неё всё нормально, пока в морозилке не обнаруживается очередной сюрприз от поклонника.

Я поперхнулась колой. Зал засмеялся. Сара прикрыла рот ладонью, изображая искреннее удивление.

— Ой. Простите. Я обещала не начинать с этого. Но понимаете, у меня есть одна подруга…

Я закрыла глаза.

— Так вот, — продолжила Сара, прохаживаясь по сцене и жестикулируя так, будто дирижировала невидимым оркестром, — у меня есть одна подруга, которая пишет дарк-романы. Для тех, кто не знает, это такой литературный жанр, где мужчина может быть преступником, психопатом, похитителем, манипулятором, владельцем холдинга и осьминогом... Да вы не ослышались, она пишет, как щупальца трахают невинных девственниц.

Публика засмеялась. Я медленно опустила руку с попкорном.

— И вот эта моя подруга пишет про мужиков, которых хочется одновременно убить и отыметь. Иногда в обратном порядке. Иногда в процессе хочется вызвать полицию, но только для того, чтобы спросить у них, где купить такую же кожаную куртку, как у главного героя.

Я закинула в рот сразу три кусочка попкорна. Если уж меня собирались уничтожить, я хотя бы не собиралась умирать голодной.

— У неё в книгах мужчины такие, что нормальная женщина при виде них сказала бы: «Милый, я вызвала полицию». А моя подруга говорит: «Милый, я написала триста страниц о том, как ты меня похищаешь. Когда продолжение в ирл?»

Сара сделала паузу и обвела зал взглядом.

— И самое страшное, ребята, представляете, она ещё и психотерапевт!

Сара приложила свободную руку к груди и картинно вздохнула.

— Вы понимаете уровень катастрофы? Человек профессионально помогает людям разбираться в их психологических проблемах, а потом садится за ноутбук и придумывает мужчину, которому нужно не лечение, а международный ордер на арест и нарушение пятисот законов. Кассандра, выпусти книгу «Как нарушить законы для чайников».

Я чуть не уронила попкорн.

Сара подалась вперёд, опираясь на табурет, и заговорила доверительно, как на сеансе у психолога:

— Причём она разбирается в манипуляциях! Знает про личные границы, газлайтинг, абьюз, эмоциональную зависимость. Может объяснить вам, почему вы десять лет выбираете одинаковых мудаков и почему это связано с детством.

Она театрально вздохнула.

— Но если у мудака длинные волосы и красивый голос, вся её профессиональная подготовка испаряется. В голове остаётся только: «А вдруг он просто сложный человек?»

Зал взревел. Я закрыла лицо ладонью.

— Давайте я проверю, — Сара подняла руку, призывая зал к тишине. — Поднимите руку те, у кого был психолог, который сам нуждался в психологе.

Половина зала подняла руки. Сара торжествующе ткнула в них пальцем.

— Вот! Вот моя аудитория! А теперь поднимите руку те, кто когда-нибудь влюблялся в человека, который выглядел как красный флаг, но с красивым голосом.

Зал загудел, руки взметнулись вверх. Сара приложила ладонь к сердцу.

— Мы все здесь. Мы все больны. И мы все это знаем.

Она снова повернулась ко мне.

— Клянусь, я не преувеличиваю. Я однажды сказала ей: «Кэсси, этот мужчина выглядит так, будто его бывшая до сих пор числится пропавшей без вести». А она ответила: «Ты просто не понимаешь этой эстетики».

Сара покачала головой, и её рыжий хвост качнулся вместе с ней.

— Конечно, не понимаю. Я вообще-то не проходила курсы повышения квалификации в Азкабане.

Зал взорвался. Я выплюнула попкорн обратно в ладонь, потому что засмеялась в самый неподходящий момент. За соседним столиком женщина посмотрела на меня с сочувствием. Не надо, милая, сочувствие мне сейчас не поможет, мне нужен хороший адвокат, желательно в аду.

— И вот однажды, — продолжила Сара, — моя подруга встречает мужчину. Красивого. С длинными седыми волосами. С большим домом в лесу, бассейном и террасой.

Она мечтательно посмотрела в потолок.

— Девочки, я не знаю, как вы, но лично я бы уже свалила в другую галактику. Кэсси, серьёзно? Дом в лесу? Здоровый мужик? Ты вообще тру крайма не смотришь?

— Сара! — крикнула я. — Сейчас расскажу залу, как вы с Джулианом познакомились!

Она повернулась ко мне и протянула микрофон.

— Вперёд.

Я смутилась и отказалась. Сара пожала плечами и снова повернулась к залу.

— Так вот. Мужчина этот играет на гитаре, готовит кофе, умеет поддержать разговор о динозаврах и, самое главное, не выглядит так, будто собирается расчленить тебя на первом свидании.

Сара прищурилась. Она указала на меня микрофоном.

— Нормальный мужчина: «Хочешь кофе?»

Она резко сменила позу, подавшись вперёд с хищной ухмылкой.

— Скучно! Мужчина с уголовным прошлым: «Я знаю, где ты живёшь». А вот это уже просто секс.

Она сделала глоток воды. Я согнулась над столиком, уткнувшись лбом в ладонь.

— Нет, нет, нет, — Сара замахала рукой. — Микрофон остаётся у меня. Потому что я ещё не рассказала про её настоящую личную жизнь.

— Заберите у неё микрофон, — простонала я.

— У моей подруги появился сталкер.

Смех в зале постепенно стих, но Сара не стала делать из этого драматический момент.

— Да, да. Не поклонник. Не тайный воздыхатель. Не загадочный мужчина из любовного романа, который ждёт подходящего момента, чтобы раскрыть своё травмированное сердце. Сталкер. Человек, который почему-то решил, что если женщина не дала ему свой адрес, это не проблема, а квест с дополнительными уровнями сложности.

Зал с интересом затих, взгляды обратились на меня. По крайней мере, теперь, если меня убьют, несколько десятков человек будут знать, что это я.

— И знаете, что делает моя подруга? Пишет об этом мне.

Сара изобразила, как печатает сообщение на телефоне.

— «Сара, мне опять написал неизвестный номер».

Она сделала паузу.

— А я отвечаю: «Блокируй».

Сара снова посмотрела на экран воображаемого телефона.

— Она: «Но он знает, что я люблю».

Сара подняла голову и трагически произнесла:

— «Шипы на члене».

Я замерла с попкорном в руке, чувствуя, как краска заливает лицо. Зал замер. Один человек в первом ряду поперхнулся. Сара прикрыла рот ладонью, изображая шок.

— Я ей говорю: «Кэсси, это не комплимент. Это угроза». А она мне: «Ну, он же не в мою сторону».

Она развела руками, и её голос сочился сарказмом.

— Вот как выглядит женщина, которая пять лет изучала психиатрию. «Он не в мою сторону, значит, всё нормально». Причём, я напомню, она сама однажды сказала мне, что хочет попробовать с такими шипами, потому что «это же интересный опыт»! И теперь она сидит и думает, что это совпадение!

Я уронила голову на стол, попкорн хрустнул под моим локтем. Зал взревел. Сара приложила ладонь ко лбу.

— Я ей говорю: «Кэсси, ты должна обратиться в полицию». А она мне: ну он же просто секси...

Сара выпрямилась и изобразила меня с телефоном у уха.

— «Здравствуйте, у меня сталкер. Он присылает мне подарки, знает мои привычки, пишет мне ночью и однажды оставил еду в холодильнике... Но он очень сексуальный».

Она посмотрела в зал.

— Представляете лицо полицейского? «Так. Еду оставил. А вы пробовали поставить ему пять звёзд на сервисе доставки?»

— И самое ужасное, — продолжила Сара, — этот человек ещё и готовит!

Она возмущённо развела руками.

— Девочки, вот где проходит граница между криминалом и соблазном? Потому что если мужчина взломал твою дверь — это преступление. Если он приготовил карбонару — это тоже преступление. Она промолчала, из чего была карбонара.

— Кэсси выбросила его карбонару, — сообщила Сара публике. — И я горжусь ею. Правда, потом она мне написала, что ей жалко продуктов.

Сара кивнула с серьёзным видом.

— Вот это я понимаю — женская сила. Не простила мужчину, но переживает за пармезан.

Я больше не могла есть попкорн. Я могла только трястись от смеха и пытаться дышать между приступами. Сара дождалась, пока зал немного успокоится.

— А ещё сталкер присылает ей подарки. Например, фигурки динозавров.

Она посмотрела на публику.

— Динозавров!

В её голосе прозвучало такое искреннее недоумение, что зал снова загудел.

— Я понимаю, цветы. Я понимаю, шоколад. Я даже понимаю плюшевого медведя, хотя у меня к нему вопросы. Но динозавр? Что это за ухаживание? «Я знаю, что ты любишь древних рептилий, поэтому вот тебе вымершее животное. Как и моя способность уважать чужие границы».

Я стукнула ладонью по столу.

— Всё! — крикнула я. — Хватит!

— Нет, дорогая, — спокойно ответила Сара. — Я ещё не дошла до самого интересного.

Я немедленно потянулась за колой. Мне нужно было запить собственную смерть.

— Нет, правда. Я спрашиваю её: «Ты понимаешь, что это опасно?» А она отвечает: «Конечно».

Сара кивнула.

— И через пять минут: «Как думаешь, он ревнует?»

Я едва не свалилась с диванчика.

— Клянусь, её мозг работает как книжный магазин, в котором случился пожар. Все бегут к выходу, а она стоит посреди дыма и спрашивает, где отдел с тропом «враги — возлюбленные».

Сара сделала шаг к краю сцены.

— И вот я совершенно не удивлюсь, если через год мне придёт приглашение на их свадьбу.

Она посмотрела прямо на меня.

— Представляю: «Дорогая Сара! Приглашаем тебя на торжество, которое состоится в лесном особняке. Просьба не опаздывать. Вход через окно, дверь временно заблокирована женихом».

Зал заорал. Я уронила лицо в ладони.

— Но если серьёзно, — продолжила она, и в её голосе впервые за вечер появилось что-то тёплое, — я хочу сказать одну вещь. Моя подруга может сколько угодно писать про опасных мужчин. Может придумывать истории, в которых герои переходят все мыслимые границы, потому что это литература, фантазия и иногда способ разобраться в собственных страхах.

Она ненадолго замолчала.

— Но в реальной жизни никто не обязан считать нарушение своих границ комплиментом. Даже если у нарушителя красивые волосы. Даже если он умеет играть на гитаре. Даже если он приготовил карбонару.

Зал засмеялся, но уже мягче.

— Особенно если он приготовил карбонару, — добавила Сара. — Потому что за хорошую пасту можно простить многое. Но не взлом двери.

Я кивнула, всё ещё улыбаясь. Это была Сара. Она могла превратить мой кошмар в материал для стендапа, но никогда не путала смешное с безопасным.

— И если однажды Кассандра действительно выйдет замуж за своего загадочного мужчину, я буду первой, кто придёт на свадьбу.

Сара улыбнулась.

— Встану рядом с ней, поправлю фату и тихонько спрошу: «Ты уверена?»

Она выдержала паузу.

— А если она ответит «да», я скажу: «Хорошо. Только пришли мне геолокацию. На всякий случай».

Зал разразился аплодисментами.

Я смеялась вместе со всеми, вытирая выступившие слёзы. Попкорн закончился. Кола осталась почти нетронутой. Живот болел так, будто я провела час на тренировке, а не сидела на диванчике и наблюдала, как моя лучшая подруга превращает мою личную жизнь в национальное достояние.

Сара поклонилась, поблагодарила зал и уже собралась уходить, но вдруг снова повернулась ко мне.

— И, Кэсси?

Я насторожилась.

— Что?

— Если через год всё-таки пришлёшь мне приглашение на свадьбу…

Она улыбнулась до ушей.

— Пожалуйста, не забудь указать дресс-код. Я хочу знать, надевать ли мне платье или бронежилет. И, если что, я уже присмотрела каску с ушками, как у Бэтмена.

Зал снова взорвался смехом.

Я подняла обе руки.

— Я подаю на тебя в суд!

— Отлично! — крикнула Сара. — Наконец-то в твоей жизни появится мужчина в форме!

И скрылась за кулисами под оглушительные аплодисменты.

Я осталась сидеть на диванчике, глядя на пустую сцену. Потом медленно взяла стакан с колой, сделала глоток и прошептала:

— Чёртова рыжая ведьма.