"Страшный Принц и его куклы": приступить к расследованию

ОТДЕЛ РАССЛЕДОВАНИЙ ЛИТЕРАТУРНОГО ТВОРЧЕСТВА НИКОМУ НЕ ИЗВЕСТНЫХ АВТОРОВ И НЕНУЖНЫХ ПИСАТЕЛЕЙ

ДЕЛО № 17/СПК — «СТРАШНЫЙ ПРИНЦ И ЕГО КУКЛЫ»

ДОКУМЕНТ № 1. РАСПОРЯЖЕНИЕ РУКОВОДСТВА ОТДЕЛА О начале специального литературного расследования по факту обнаружения на площадке Author.Today повести «Страшный Принц и его куклы» сетевого автора Владимира Дорошева, выступающего под псевдонимом Владимир Швец - https://author.today/work/672798

Специальному аналитическому агенту П. Подозревалкину! В ходе планового мониторинга литературной площадки Author.Today сотрудниками Отдела обнаружен факт начала публикации повести Владимира Дорошева (псевдоним Владимир Швец) под названием «Страшный Принц и его куклы». Учитывая подозрительно мрачное название произведения, неизвестные обстоятельства его появления, а также потенциальную опасность обнаружения в тексте следов авторского разочарования, творческого упадка и иных обстоятельств, способных пролить свет на природу сетевого писательства, РАСПОРЯЖАЮСЬ:

Незамедлительно приступить к сбору сведений об истории создания повести «Страшный Принц и его куклы». Установить обстоятельства её написания, первоначального издания и последующего распространения. Выяснить, почему автор, потратив собственные средства на издание книги, отказался от её продажи и предпочёл раздать весь тираж знакомым. Проверить версию о том, что произведение возникло в период глубокого разочарования автора в писательстве, литературе и искусстве. Особое внимание обратить на возможные признаки творческого уныния, идейного истощения и попыток сохранить человеческое в себе посредством литературной деятельности. По результатам расследования представить подробное аналитическое донесение с изложением установленных обстоятельств и предварительными выводами.

Предупреждаю агента: не следует заранее считать повесть ни преступлением против литературы, ни оправдательным документом в пользу автора. Отдел придерживается принципа объективности, даже если объект расследования сам в себе разочаровался раньше, чем это успели сделать читатели.

Руководство Отдела

(Подпись неразборчива. Печать отсутствует по причине отсутствия у Отдела официального статуса.)

ДОКУМЕНТ № 2. ДОНЕСЕНИЕ СПЕЦИАЛЬНОГО АНАЛИТИЧЕСКОГО АГЕНТА П. ПОДОЗРЕВАЛКИНА

Координатору Отдела расследований литературного творчества никому не известных авторов и ненужных писателей

Тема: «Страшный Принц и его куклы». Предварительные результаты расследования.

Уважаемый Координатор! Во исполнение полученного распоряжения мною проведено предварительное расследование обстоятельств появления повести Владимира Дорошева, известного на литературной площадке Author.Today под псевдонимом Владимир Швец. В результате изучения имеющихся сведений удалось восстановить некоторые обстоятельства, представляющие несомненный интерес для Отдела.

1. Петербургский след

Повесть «Страшный Принц и его куклы» была написана в Санкт-Петербурге в 2012 году. В том же году автор, не дожидаясь приглашения издательства, одобрения литературной общественности или заключения компетентной комиссии о целесообразности существования данного произведения, издал его за собственный счёт.

“В петербуржском Доме Писателе на Звенигородской я познакомился с неким писателем Сергеем Шаповаловым. У него было много идей и проектов, он был активным таким автором и присматривался к молодым людям, которые печатались в литературном журнале “Вокзал” (в этом журнале было опубликовано несколько моих рассказов). Он объявил себя редактором издательства “Другие люди” и стал нам предлагать печататься у него. Совершенно бесплатно. Некоторые из нас согласились. Шаповалов открыл сайт, на котором поместил наши книги на продажу. Повесть “Страшный Принц и его куклы” тогда вошла в одноименный авторский сборник и была моей третьей книгой, опубликованной издательством Шаповалова…” (Из свидетельских показаний самого Владимира Дорошева)

Тираж был очень небольшим. Примечательно, что после выхода книги Дорошев не предпринял попыток наладить торговлю, организовать рекламную кампанию или хотя бы вернуть затраченные средства. Весь тираж он попросту раздарил знакомым. С коммерческой точки зрения мероприятие следует признать бессмысленным. С точки зрения литературного расследования — напротив, весьма показательным. Автор затратил деньги, чтобы получить книгу, а затем добровольно отказался от возможности эти деньги вернуть. Возникает закономерный вопрос: что именно он хотел выпустить в мир и почему не счёл необходимым за это бороться?

2. Обстоятельства творческого упадка

В ходе расследования установлено, что сам Дорошев связывает создание повести с периодом глубокого разочарования в писательстве, литературе и искусстве. По его нынешнему признанию, это было время творческого уныния, упадка и безыдейности, кризис затрагивал само представление о смысле литературного труда. Писательство, которое прежде могло восприниматься как способ познания мира, выражения мыслей и создания чего-то значимого, переставало для подозреваемого оправдывать возложенные на него ожидания. И всё же именно в этот период им была написана повесть, которую он впоследствии счёл необходимым издать. Парадокс налицо. Человек разочаровался в литературе, но продолжил писать, он утратил веру в искусство, но потратился на издание собственной книги. Не захотел заниматься продажами, но не уничтожил тираж, а передал экземпляры другим людям.

Возможно, перед нами попытка удостовериться, что написанное вообще может существовать вне авторского сознания. Впрочем, данная версия требует дальнейшей проверки.

3. Куклы, принц и проблема сохранения человека

Особого внимания заслуживает название повести. «Страшный Принц и его куклы». Это название располагает к предположениям о власти, зависимости, искусственности человеческих отношений и возможности управления чужими судьбами. В тоже время необходимо понимать, что делать выводы о содержании произведения только на основании названия было бы преждевременно. Отдел расследует литературу, а не занимается гаданием по обложкам.

Гораздо существеннее другое обстоятельство. Дорошев признаёт, что даже в период творческого упадка пытался продолжать жить и что-то любить, чтобы окончательно не погубить в себе человека. Считаю эту фразу ключевой для понимания обстоятельств создания повести. Ведь когда прежние представления об искусстве перестают работать, когда писательство уже не приносит уверенности в собственной правоте, человек всё ещё может пытаться удержаться за то, что не сводится к литературным достижениям: за жизнь, привязанность, способность любить. Скорее всего, что повесть стала одним из следов подобной попытки.

Ко всему этому следует добавить ещё кое-что. Дорошева постигло разочарование самим писательским миром, когда он стал посещать в Санкт-Петербурге Дом Писателя.

“Понимаете, писатели для меня были все титанами, личностями, людьми другого уровня, людьми совести и искренности. Но знакомство с обстановкой в Доме Писателя перевернуло все во мне. Я увидел в писателях те же самые пороки и проблемы, которыми больны самые обычные люди. Наблюдая лизоблюдов, лицемеров, зазвездившихся засранцев, жополизов, интриганов и морально разложившихся денегератов в этом писательском мирке на Звенигородской, я понял, что среди них мне нет шансов выжить и пробиться. Я понял, что не хочу ничего иметь общего с этим жалким мирком…” (Из свидетельских показаний Владимира Дорошева)

4. Пока все, дальше будет видно

На основании собранных сведений я полагаю, что дело о повести «Страшный Принц и его куклы» не следует ограничивать установлением даты написания и обстоятельств издания. Перед нами любопытный случай. Рано пока заявлять что-то однозначно. Наш Отдел не располагает достаточными основаниями утверждать, что всякая книга, написанная в состоянии разочарования, непременно обладает особой глубиной. Творческий кризис сам по себе ещё не делает произведение хорошим, как и литературный успех не гарантирует автору внутреннего благополучия.

Но есть обстоятельство, которое я считаю принципиальным. Дорошев в то время разочаровался в писательстве, литературе и искусстве — однако, по собственным словам, продолжал пытаться жить и любить, чтобы не погубить в себе человека. Если это действительно так, то повесть представляет интерес не как литературный объект, и как свидетельство определённого этапа авторской жизни.

Отделу предлагаю продолжить расследование после ознакомления с публикуемым текстом. До завершения чтения воздерживаюсь от вынесения окончательного вердикта.

Специальный аналитический агент П. Подозревалкин

(Приписка к донесению: В литературных делах, как показывает практика Отдела, наиболее подозрительными нередко оказываются не те авторы, которые слишком много о себе думают, а те, которые однажды перестали верить в собственное занятие — и всё-таки продолжили им заниматься. Прошу считать последнюю формулировку предварительной аналитической гипотезой, а не попыткой оправдать подозреваемого.)