Скидки на фэнтези и научную фантастику!

Привет, котаны! 

А у меня последние скидки в октябре:

На "Лорд из клана Котов" 

Меня долечивали, а я тянул из них информацию. Не то чтобы ею не хотели делиться. Им было некогда из-за наплыва гостей и необходимости решать внезапно возникшие задачи, связанные с нападением на усадьбу вора Летучих Мышей. Рейни не хотел посвящать в мою историю кого-то еще. Даже маги-целители не знали, кого на самом деле лечат. Часть работы по исцелению легла и на плечи Рейни, когда он прибыл. Любой маг-управитель умеет лечить в рамках своих подвидов магии.

Я видел, как они зашиваются, понимал, что нужно подождать, когда схлынет толпа. Но ощущение, что время утекает сквозь пальцы, а я всё ещё слишком мало знаю о новом мире, о моем клане, и о других, не давало мне покоя. Я чувствовал: что-то важное, опасное, происходит прямо сейчас. И мне нужно подготовиться. Но как?! Я даже обсудить толком не могу ничего и ни с кем. Получаю крохи информации, часть додумываю сам, благодаря логическим цепочкам, которые привык выстраивать в голове.

Допив гефаст, я перетерпел противную горечь во рту, и снова обратился к Рино, пока он не смылся.

— Почему Камесин-камень не смог меня…

— Лишить сознания и медленно убивать? Мы пока не знаем. Управитель Медведей — Ирдин хотел заглянуть в твою память. С большим трудом увидел предыдущую жизнь, до того, как ты очнулся в лесу. Не всю - мутные обрывки. Мало того, что в твоей жизни и мире всё малопонятно, так ещё его работе с памятью что-то мешало. А вот заглянуть за предел твоего рождения, чтобы узнать больше, не удалось совсем. Обычно маги медвежьих кланов не испытывают с этим трудностей.

— Что значит «заглянуть за предел рождения»? Увидеть меня в материнской утробе?

— Нет. Увидеть твою прошлую жизнь.

— Эммм… Вы верите в такое?

— Мы не верим ни во что. Мы знаем. Либо знаем, что чего-то не знаем.

И на "Перпендикулярность" 

Вздрогнув, проснулся и решил просто полежать с закрытыми глазами. Но холодный шершавый нос обнюхал его лицо, еще более шершавый язык лизнул пару раз щеку, отчего Леше захотелось смахнуть с себя лекошку. Сдержавшись, он лишь проворчал:

— Дуська! Ну, шесть утра, мама уже тебя накормила! Дай поспать еще полчаса!

Над ухом раздалось фырканье, хлопанье крыльев, обдавших ветерком, и с груди исчез трёхкилограммовый вес, сконцентрированный в четырех точках — лапах. Открыв глаза, он успел увидеть, как Дуська зависла в метре от потолка, над ним, выпустив когти.

— Ты мне угрожаешь, фрикадель летающая? — Леша сделал вид, что собирается кинуть подушку и Дуся отлетела к шкафу. Обычно лекошка не летала в помещениях, маловато места для размаха крыльев. Но иногда по утрам ее тянуло играть и охотиться. Значит, этой ночью Дуська спала вместо того, чтобы гонять по полу игрушки в коридоре и гостиной, которые по ночам держали для нее открытыми.

Теперь охотница сидела под потолком на шкафу, вылизывая переднюю лапу так, словно делала это все утро, и уже подустала. Сложенные за спиной крылья слегка прикрывали кошачью голову своеобразным капюшоном, не доставая до торчащих вверх ушей.

— Вот чего тебе не спится? — парень вздохнул, поняв, что и сам теперь не уснет.

Мордочка цвета кофе с молоком любопытно уставилась на него. Лекошка застыла, держа лапу на весу, посидела так и, словно очнувшись от короткого сна, продолжила процедуру. Он понаблюдал за ней еще: ведет ли себя как обычно, или есть признаки беспокойства. Никаких. Что ж, последний раз Дуся «включила» тревогу два года назад. Тогда она учуяла появление крохотной аномальной зоны в четырех километрах от города, на высоте тридцати метров.