Ведьмы злые

А вы думали, это всё сексуальные красотки?

Вливаемся в хэллоуинский флешмоб, как всегда поперёк, с отрывком из нашей нетленки.

Тут у нас как бы рассказ в рассказе, история рождения главных героев.

Сет почти закончил укладывать свои вещи, когда Хлай открыл глаза. Сет заметил его взгляд:

— Здесь сухая одежда, завтрак и немного денег. В этой склянке лекарство для женщины, если ей станет хуже. Удачи!

— Подожди. Ты уходишь?

— Мне пора.

— Задержись! — Хлай сел в постели и потёр лицо руками. — Мне приснилось кое-что. Точнее, вспомнилось. То, что будет тебе интересно.

Сет молча ждал.

— Меня вырастила бабка. Ни одна женщина в мире не будет любить меня сильнее. И добрее я тоже никого не знаю. Но однажды... Она задушила моих голубей. Свернула им головы — вот так. Помню, как я обозлился. Накануне под вечер я принёс их домой, не чуя беды, пять нежных птиц в лёгких клетках. Я потратил на них все свои деньги. А утром она их нашла.

Я обозлился, но и испугался тоже. Я видел, как изменилось её лицо, когда она велела мне вынести то, что осталось — прутья и перья — в овраг за домом. Я накричал на неё. А она обняла меня, прижала к мокрой щеке и сказала: «Прости меня, милый. Я до смерти ненавижу этих тварей».

Тогда я напомнил ей, что во времена моего младенчества у нас жили голуби, почтовые голуби — чёрный и белый. Дети иногда здорово запоминают подобные вещи. Мы с мамой сыпали им зёрна. А бабка отвечает: «Из-за них-то я всё потеряла». И рассказывает очень странную историю.

Оказывается, в тот год — год затмения — почтовые голуби жили под крышей каждой повитухи Юга Империи. Бабка у меня повитуха, очень хорошая, а деревня у самой Дороги, поэтому детей принимать ей случается не только у местных, но и у проезжих — чего в пути не бывает. Но в тот раз готовились к чему-то особенному.

Таинственная дама под вуалью принесла птичью клетку в наш дом и велела немедленно сообщить о любой незнакомке с большим животом, о любом найденном или подкинутом младенце, о любом неожиданном происшествии, связанном с бабкиным ремеслом. Кроме голубей, она оставила золото и пообещала куда больше в случае удачной находки. Неведомые люди искали неведомого младенца, но что интересно, известен был целый список примет новорождённого, расположение планет и созвездий в момент его появления на свет, место его появления, но ни слова не говорилось о его родителях! Трудно было не понять, что дело очень тёмное.

Тем не менее, когда цыганское семейство привезло однажды утром подобранную в поле одинокую странницу на сносях, бабка выпустила в небо голубей с этой вестью. Они примчались быстро — чёрные всадники и несколько важных дам в карете. Женщина мучилась долго. Впрочем, мучилась ли она, сложно сказать — сильно была не в себе, словно бы грезила наяву.

Когда бабка ополоснула младенца, гостьи в чёрных покрывалах окружили его, подобно стервятникам. Ведьмы это были. Кто ещё способен, ликуя, умчаться прочь прямо в надвигающийся мрак солнечного затмения, когда всё живое замирает от ужаса? Кто ещё может забрать ребёнка у матери, даже не дав ей взглянуть на него? Однако нам заплатили. И ещё кинули пару монет, когда бабка заикнулась о том, что надо будет позаботиться о матери новорождённого, но не проявили и тени интереса. Они получили то, что им требовалось, и сгинули, растаяли во тьме.

А женщина осталась. И вскоре стало понятно, что её тело, где бы ни бродила её душа, ещё не готово отдохнуть от тяжёлой работы. Под вой испуганных собак и гул налетевшего ветра, в гаснущем свете чадящих ламп, среди дня заменивших солнце, родился второй ребёнок, на этот раз девочка. Светловолосая, как и мать — на Юге это редкость — здоровая и красивая малышка. Самое одинокое и неприкаянное существо в этом мире. Её безумная матушка сбежала ближе к ночи — неизвестно, как только ей хватило сил подняться с постели. Что с ней стало, никто не знает. Младенца забрали монахини.

А на нашу семью обрушилось огромное несчастье. Бабка верила, что это в наказание за помощь в богопротивном деле. Тогда первый раз появилась в нашей земле Чёрная Смерть и унесла моих родителей. Меня, маленького, удалось выходить. Прошло тринадцать лет, но до сих пор бабка клянёт себя за жадность и вздрагивает от шума голубиных крыльев.

Надо бы навестить её, старую. Давно не виделись. Вот так.