Книга обид Карак-Азум. Громриловые кружки

Гном напряг свои могучие мышцы, пытаясь разорвать заклятие грубой силой, но узловатые путы лишь глубже впились в кожу.

— Ты куда это собрался, борода? — с издевкой бросил высокий эльф, приставив к горлу рейнджера изящный тонкий клинок.

— Разиэль, убери сталь! — судя по всему, старший среди них, властным жестом отодвинул руку сородича. Высокий и гибкий, он обладал той надменной красотой, которая в глазах гнома всё же оставляла ему право называться мужчиной.

— Не понимаю тебя, Лианэль! Зачем ты притащил сюда это… бородатое отродье? — выпалил Разиэль, со звоном убирая меч в ножны. — Ему здесь не место. Лес — наш союзник, гномы — нет. Ты сказал, что он нужен? Значит, выбьем из него информацию и покончим с этим.

Бьерн так дрожал от ярости, что корни на его груди заскрипели. Он опустил голову и исподлобья уставился на эльфов:

— Негоже девице говорить в таком тоне с мужчиной! — прорычал он. — Где мои друзья? Что вы с ними сделали, остроухие ублюдки?

— Остригли, а после отправили голыми блуждать по морозу! — отрывисто бросил Разиэль, кривя губы в жестокой усмешке. — Как тебе такая новость, гном?

Бьерн дышал глубоко и тяжело, стараясь не потерять контроль и не впасть в бессильное неистовство. Эльфов его натужное сопение лишь позабавило.

До него и раньше доходили истории об эльфийском народе, но сегодня он впервые увидел их воочию. Пытливый ум рейнджера лихорадочно заработал. Легенды, которые он слышал от Долгобородов, и само чутье подсказывали: перед ним те еще ублюдки. «О вероломстве остроухих слагают саги, написанные кровью!» — часто и озлобленно повторял Хаакам. Бьерн был вне себя от ярости, но что-то внутри советовало не верить ни единому слову этих женоподобных существ. Ишь ты! Брови выщипаны, волосы лоснятся, как шелк, кожа нежнее, чем у девок в портовых борделях… Братья не лгали: эльфы не только безбороды, они и впрямь вылитые бабы!

Лианэль пристально, словно изучая диковинного зверя, посмотрел на гнома, а затем повернулся к своим сородичам.

— Оставьте нас, — распорядился он коротким кивком. — Я хочу поговорить с ним наедине.

Медленно и неохотно, бросая хмурые взгляды на пленника, эльфы разошлись. Бьерн хранил угрюмое молчание.

Только сейчас он осознал, что находится в сводчатом зеве огромной пещеры. За каменной аркой тихо кружились снежинки. Снега навалило еще немного — значит, он в плену совсем недавно. Рейнджер быстро оценил силы противника: не более полсотни лучников, укутанных в плащи цвета жухлой листвы и зимних сумерек. Эльфы расселись вокруг костров, и по их лицам было ясно: они не в восторге от горного «гостеприимства». Некоторые прикладывались к флягам с вином, другие продолжали сверлить гнома озлобленными взглядами.

— Мне нужна информация, гном, — Лианэль продолжал изучать Бьерна с холодным спокойствием. — Кто вы такие? Как вы здесь оказались? И чем промышляет ваша банда?

— С чего ты взял, остроухий, будто я стану болтать после всего, что вы устроили? — Бьерн гордо вскинул голову, насколько позволяли путы. — С чего ты взял, что я вообще стану осквернять свой слух твоей речью?

Лианэль лишь понимающе кивнул, глядя куда-то сквозь гнома.

— Тралан… Неужели это твой план? Или нелепая случайность?

Разиэль, сидевший у ближайшего костра, сделал глоток вина и обернулся, его глаза недобро блеснули в пламени:

— Состричь ему бороду! Увидишь — он расколется в тот же миг!

— Мы оказались здесь, потому что верим в правду Тралана, Разиэль, — осадил его Лианэль.

— Мы пришли сюда, поверив твоему слову и обещанию Древнего! — вскинулся Разиэль. — Мы здесь, чтобы изменить судьбу леса, хотя и понимаем, как это будет непросто. Но при чем здесь гномы?! Один разговор с этим отродьем — уже преступление после всего, что они совершили против наших рощ!

— Наших деяний? — процедил сквозь зубы рейнджер. — Не вы ли нападали на наш народ, вероломно предав древнюю дружбу? Не ваш ли «король» состриг бороду нашему послу? Ты ничего не выведаешь у меня, эльф Ултуана! Слышишь? Ничего!

«С этим дварфом что-то не так, — размышлял Лианэль, не сводя глаз с пленника. — Неужели он не осознает, с кем столкнулся на самом деле?»

Бьерн же, несмотря на кипевшую в нем ярость, подметил странную деталь. В легендах Хаакама эльфы Ултуана описывались как высокомерные и женственные создания, но старик никогда не упоминал об их связи с лесными духами. В рассказах они представали блистающими воинами в белых и золотых доспехах, чья сталь сияла на солнце. Эти же существа больше походили на самих рейнджеров: их одежда была практичной, неброской, а на шеях висели грубые деревянные амулеты. В волосы эльфов были вплетены гибкие ветви, словно они сами были частью чащи.

— Ты думаешь, мы — эльфы Ултуана? — Лианэль едва заметно усмехнулся. — Я вижу, ты молод, мастер дварф. Возможно, ты даже моложе, чем кажешься.

На лице Бьерна отразилось замешательство. Эльф понимающе кивнул и продолжил:

— Мы — Азраи. Наш народ покинул Ултуан задолго до того, как вспыхнуло пламя Войны Бороды. Все эти эпохи мы жили в священном лесу Атель-Лорен, лишь защищая свой дом от посягательств смертных. Пока не явился твой народ и не начал вырубать наши рощи, убивая моих братьев... Кем бы ты ни был, дварф, ты слишком многого не знаешь о деяниях своих предков. Посиди здесь, подумай. Мы вернемся к этому разговору позже.

Эльфы пили вино, и их тихий, певучий смех резал слух Бьерна острее, чем зазубренный кинжал. Каждый их вздох, каждая грациозная поза в глазах дварфа были верхом лицемерия. Он чувствовал, как внутри закипает древняя, как сами горы, ярость.

Хаакам часто пересказывал эту сагу у очага в Карак-Азуме. Эту историю знал каждый бородач, от зеленого юнца до дряхлого лонгбирдa. Она была записана в Великую Книгу Обид кровью и золотом.

То было Золотое Время. Империя дави стояла в зените своей славы. Рунные кузнецы тогда ковали шедевры, способные разрубать скалы и призывать гром, — ныне же их искусство стало лишь бледной тенью былого величия. Сталь гномов считалась эталоном во всем мире, а тончайшие механизмы, вышедшие из-под резцов, радовали даже капризных эльфийских выродков. Гномы жили в мире, соединенные сетью нерушимых дорог Подземного Пути. Гномы не искали войны; их мало заботили распри на далеком Ултуане.

Но дружба с остроухими была построена на песке. Пока гномы блюли верность клятвам, Темные эльф Малекит-предатель уже плел свои интриги. Его псы, переодевшись в белые одежды воинов Короля-Феникса, начали терзать границы. Они вырезали караваны, жгли поселения и убивали мастеров, оставляя гнить на дорогах тех, кто верил в «вечный мир». Дварфы видели перед собой эльфийские доспехи, слышали эльфийскую речь — и подозрение пало на Ултуан.

Бьерн сжал зубы так, что челюсть свело судорогой. Пусть Лианэль зовет свой народ как угодно — Азраи, Азуры или иные лживые имена. Для дварфа у них было только одно имя: Эльги. Предатели.