Крест Глава 2 Непрощенные грехи. Отрывок

Разувшись, механик поставил чёрные кроссовки на полку с обувью из тёмного дерева - и этот маленький жест был единственным за вечер, что он сделал аккуратно. Поднялся на второй этаж, переоделся: стянул с себя голубой комбинезон, пропахший металлом и потом, натянул серую футболку с коротким рукавом и широкие спортивные штаны - голубые, выцветшие. Спустился на кухню. Сразу залез в холодильник - внутри горела тусклая лампочка, и в её желтоватом свете бутылка пива выглядела как единственное, что имело смысл в этом доме. Стеклянная, холодная, с каплями на стенках. Крышку открыл легко - она подлетела и звякнула о пол, покатившись под стол. Достав сырные шарики - пакет шуршал в тишине непозволительно громко - сел в гостиной на диван, включил телевизор.

-Милая, сюда иди! - приказным тоном крикнул мужчина. Встал с дивана, подошёл к комоду на кухне - старому, тяжёлому, полному посуды, в которой давно никто не ел по-человечески. В поисках рюмки увидел себя в зеркале.

Русые короткие лохматые волосы. Круглое лицо с густой короткой бородой. Из-под майки виднелось круглое пузо, и это его вдруг разозлило - так, что в груди вспыхнуло, как от спички, брошенной в сухую траву. Стукнул кулаком по стеклу -оно разлетелось вдребезги, и осколки посыпались на посуду с тонким звоном, похожим на смех. Развернулся, пошёл обратно к дивану, сжимая в руке бутылку.

-Сюда иди! - снова позвал жену. Услышал шаги со второго этажа - она начала спускаться. Замолчал.

Сев на диван, он потянулся к пульту - но неожиданно начал мигать свет. Раз, другой - будто кто-то играл выключателем из соседней комнаты. Телевизор, квадратный, серый, зашипел - так, как шипит гусь перед броском, только тише и гаже. На экране поползли артефакты: серые полосы, полоски, искажения, будто кто-то пальцами мял изображение, как мокрую бумагу. Он встал с дивана, оглядываясь, - не понимая, что происходит, но чувствуя, как вдоль спины поднимается что-то холодное, не имеющее названия. Подошёл к телевизору, стукнул его - привычно, по-хозяйски, как стучал по капоту машины, когда тот не заводился. Посмотрел на чёрный экран.

Тот снова загорелся - артефакты, полосы, помехи. А потом резко сменилось всё на серый фон, ровный и мёртвый, как небо над кладбищем. И на этом фоне появилось лицо.

Женское. В белом платье - белом, но нечистом, будто вывалянном в чём-то, что когда-то было белым, но давно перестало. Лицо - уродливое, изуродованное так, что это не было лицом, а было картой чужой боли: синяк под глазом, огромные шрамы - горизонтальные и вертикальные, как будто кто-то разметил её лицо на части и не довёл работу до конца. На горле - раны. Огромные, рваные, из которых текла кровь - густая, тёмная, стекающая вниз по серому фону, как краска по мокрой стене.

Мужчина испугался. Не так, как пугаются в кино - без крика, без красивого жеста. Просто всё тело разом сделалось ватным, и ноги отказали. Упал от телевизора, подползая к дивану, не отрывая глаз от экрана. Поднялся на ноги - собирался бежать. Путь перегородило что-то. Что - он не видел. Но чувствовал: холод, запах меди, тяжесть, от которой воздух стал густым, как вода.

-Нет, не надо! -попросил мужчина. Бутылка выпала из рук, ударилась о пол и расплескалась, как кровь. Ноги сильно дрожали. - Прошу! Ааа…

Он начал кричать. Комнату окропила кровь.