Субботний отрывок

Т.к. сегодня хэллоуин, то для субботнего отрывка Марики Вайд добавлю чуть жути. Этакое комбо: врачи, неопределённость и власть системы. Страхи современного человека.

Раймон проснулся несколько часов спустя. Голова кружилась по-прежнему, а в теле скопилась усталость. Моргающий значок на стене предупреждал о скором приёме у лечащего врача. Раймон не помнил, как добрался до палаты и чем завершился предыдущий.

Он подвигал ладонью, поболтал рукой в воздухе. Тело слушалось с трудом. Он огляделся и вдруг понял, что новой порции еды ему не оставили. Медперсонал не убирал палату с самого обеда.

Никто и не собирался его посещать: три выпитые кружки ударили не вниз, а вверх. Снотворное, понял Раймон. Или что похуже.

Больше не отвлекаясь на словно потяжелевшее тело и наполнение стандартной палаты, Раймон принялся вспоминать весь разговор с Блэквудом. Сейчас он вдруг начал понимать, что приём чем-то отличался. Врач почти не записывал его слова, почти не смотрел в планшет — он слушал и наталкивал на откровение. ...

Звук быстро спрятался в стенах, оставив ощущение присутствия и заставляя нервничать, размышляя. Значок больше не моргал, и белизна поверхностей никак не различалась. Ему не разрешено дойти до кабинета самому или Блэквуд знал об излишне стойком расслабляющем действии «чая»?

Дверь почти неслышно отворилась. Показалась стандартная медицинская каталка и санитары. Два незнакомых Раймону медбрата молча перетащили его на каталку, и, сколько бы он ни пытался заговорить с ними, не отвечали.

Путь по лестнице был им теперь закрыт, и двери лифта столкнулись беззвучно, не оставив ни щели между створками. Кнопки этажей замерцали слишком быстро.

Лампа в странной приёмной палате светила слишком ярко: так, что на глаза наворачивались слёзы, а тело словно вжимало в кушетку. Хотя — Раймон напрасно дёрнул руками на пробу, и понял — за это отвечают мягкие, словно скрывающие своё присутствие ремни.

Доктор Блэквуд встретил его без удивления и молча проводил санитаров. Больше в палате никого не было, кроме каких-то стеллажей и множества разнообразных инструментов. Слишком разнообразных, на взгляд Раймона.

Врач взял со стола планшет и приблизился.

– Что же, мистер Раймон, вот мы и перешли с вами на новый уровень, – загадочно начал он. – Наконец, после последнего разговора у меня есть намётки не только вашего диагноза, но и лечения. ...

– Таким образом, все согласованные проверки мы провели. Вчера я взял на себя смелость поговорить с вами более углублённо в спокойной атмосфере. И выявил…

– В спокойной?! – возмутился Раймон. – Вы меня чем-то опоили!

– Ну же, мистер Раймон, – Блэквуд пронзил его укоряющим взглядом, словно учитель нерадивого ученика, лгущего о «погрызенном собакой» планшете. – Я понимаю: вы вчера переутомились. Не ели и не принимали лекарств, и ваше состояние дало о себе знать. Но, уверяю, мы говорили без внешнего влияния. К слову… эти ваши слова вписываются в возможный диагноз как повышенная возбудимость и тревога. Не хотите всё-таки выслушать?

Раймон не ответил, и Блэквуд нажал что-то на планшете и начал читать. И чем дальше Раймон слушал, тем будто сильнее сдавливали его руки ремни.

– Так как никаких физических дефектов выявлено не было, можно сделать вывод, что, вероятнее всего, ваша тошнота это психическое расстройство, которое проявляется физическими симптомами. Вариантов расстройства несколько — выявить конкретнее нам ещё предстоит. Пока могу предположить одно из этих: классический параноидальный сенсорный психоз, деперсонализация восприятия реальности, соматоморфное расстройство, генерализованное тревожное расстройство, паническое расстройство, обсессивно-компульсивное расстройство или депрессия с психотическими симптомами.

– То есть, хотите сказать, что я псих? – улыбнулся Раймон, с усилием заставляя себя сдержаться и не забиться от страха, подтверждая правоту Блэквуда.

– Псих — это ненаучная постановка диагноза, – Блэквуд покачал головой. – Но у вас определённо расстройство личности, которое необходимо лечить.

– Вы сказали, – Раймон принудил себя успокоиться и уцепился за единственную оставленную лазейку, – что я должен дать согласие. Если вы хотите напичкать меня психотропами до состояния «овоща» я просто его не дам! Слышите? Я, Раймон Шун, не даю доктору Кристоферу Блэквуду или любому врачу этой клиники согласие на лечение!

Он повысил голос и задрал голову к потолку. Там, на такой же белизне, как и в его стандартной палате — сто тысяч за неделю — только ещё более ослепляющей, также матово выглядывали любопытные и бездушные глазки записывающих каждое движение и слово камер. Раймон знал, что отключить их Блэквуд не имеет права — каким бы психически ненормальным не окрестил пациента.

И воспоминание об уменьшающихся счетах: и его, и Руи, впервые не показались ему такими уж болезненными. Он покинет белую палату, так уж и быть. Но хотя бы выйдет из клиники способным критически мыслить.

– Наша клиника, как и все остальные, обязана выслушать пожелания клиента, мистер Раймон.

Блэквуд пожал плечами, и принялся неторопливо протирать стёкла очков.

– Однако… только в случае оплаты пациентом. А вы как подверженный психическому расстройству, а возможно, и множественным, больше отвечать за себя и платить, в том числе, не можете. Клиника переводит вас на положение неоплатного пациента по квоте правительства. Ваше гражданство тоже больше не имеет значения. Нам с вами предстоит курс лечения, и насколько он будет долгим, теперь зависит только от вашего разума, мистер Раймон.

Доктор замолчал, а Раймона снова затошнило. Да так, что он не успел проглотить взволновавшиеся в горле остатки чёрного чая.

Мир под рукой: https://author.today/work/581537