Субботний отрывок - Прошу иметь и жаловать!

Присоединяюсь к перманентному флешмобу от Марики Вайд: https://author.today/post/967883

Отрывок из новой главы "Воин-паразит 2: Остаться человеком"

Тем временем, брат Аверно довёз раненного разведчика до главного госпиталя Святограда. Помог спустится парню с лошади и медленно повёл к палаткам, что разбивали уже на улице, поскольку все палаты были переполнены после грандиозной битвы с армией Тёмного Бога.

Юнец с интересом разглядывал бригаду санитаров, что выносила из операционной накрытое окровавленным плащом тело. Какой-то рыцарь не смог оправиться от ран и отдал душу Альхиоллу.

Охраны вокруг палаток не было вовсе. Никто и не подозревал, что кому-то в городе взбредёт в голову навредить его самым главным защитникам и хранителям. Да и оружие раненных было отдано тем, кто ещё мог стоять в строю. Из-за заклинания Морового Ветра, утеряны были не только лучшие из боевых братьев, но и всё, что при них было.

Кроме многочисленных монахинь и медбратьев со скальпелями, никто и не мог здесь стоять на ногах. С лёгкими ранениями сюда не отправляли, просто давали лишний день отлежаться в казарме. Окромя рыцарей, присутствовали и куда более многочисленные ополченцы, практически не отличимые от обычных людей, кроме навыков и более крепкого здоровья. Им приходилось ещё хуже, ведь многие из них и вовсе не развивали астральное тело, так, чтобы оно, даже в неосознанном состоянии, поглощало энергию Тельмуса. Но ещё больше здесь было простых граждан, коих неравнодушные односельчане сумели дотащить до столицы. Совсем уж беззащитные перед кровопотерей, холодом и голодом, они умирали, стоило их ненадолго оставить одних. Раны от упырей были погаными, у адептов замедлялась регенерация, однако у «ничтожеств» и «дохляков» они и вовсе нарывали, гноились и расползались по телу чёрной паутиной, что обращали человека в упыря ещё до наступления смерти. Помочь могла только освящённая соль, чесночная мазь и отвар из чертополоха, но где же его столько было взять, после всех диверсий аммастцев и уничтожения запасов?

– Постарайся сам как-нибудь помедитировать, направь энергию в раны. Серьёзная помощь нужна сейчас другим, – сказал брат Аверно, оставляя юнца. – Как твоё имя, к слову? Доложу капитану.

– Я думаю, ты его уже слышал, – ухмыльнулся как-то по-звериному разведчик и его грудная клетка раскололась надвое.

Из неё тут же вылетела костлявая рука с бледно-серой кожей, сжимающая вилы, которые тут же вонзились в живот брата Аверно.

– Прошу иметь и жаловать, Магистр Калеб, – следом и весь остальной кожный покров юнца разметало в стороны лоскутами порванной сорочки, и перед затухающим взглядом рыцаря возникла знакомая фигура в чёрном плаще и широкополой шляпе, с красными, как кровь, глазами без зрачков.

Санитары обернулись, с ужасом глядя на то, как зачитывает очередное заклинание массового воскрешения Калеб.

Из морга раздались душераздирающие крики. Те, кого сложили на улице тут же поднялись, бросаясь на беззащитных монашек и раненных солдат. Вот, какой-то крестьянин вырвал зубами трахею рыцарю, что лежал со вспоротым животом, прямо на операционном столе. Вот и монашку, ухватив за края одежды, утащили в палатку три пары рук.

Калеб удовлетворённо прикрыл глаза и улыбнулся, наслаждаясь симфонией массовой агонии. Затем, он повернулся, глядя на светящиеся окна замка Прагнатика Интгарри и тихо запел себе под нос извращённую версию известной на Карцере колыбельной:

Маленький лисёнок по лесу бежал,

Однажды волка в нём он повстречал,

Над опушкой долго крик ещё стоял,

Волк лисёнку лапки все поотрывал!