Кислый

В далёком 1954 году я пришёл работать в Советскую милицию в звании рядового милиционера. Наставником за мной закрепили старшину со странным прозвищем Кислый. Это был мужчина лет пятидесяти, среднего роста, жилистый, с выцветшими голубыми глазами и морщинистым лбом.

Коллеги хлопали меня по плечу и откровенно жалели:

— Костя, не повезло тебе с Кислым патрулировать. Он лишнего слова не скажет, и на напарников ему плевать.

Так и говорили. А начальник дежурной части на вопрос, что со старшиной не так, только скривил губы и заявил, что тот всегда особняком держится. Тогда я понял, что это плохо. Надо смеяться над шутками товарищей и особенно командиров, не высказываться против на партсобраниях и планёрках и участвовать во всех субботниках и сабантуях. В общем, быть как все. Я-то был готов, хотел было попросить себе нового наставника, но постеснялся. В общем, так мы с Кислым и работали.

Достался нам для патрулирования рабочий район. Большей частью указывали прохожим дорогу, ловили тех, кто переходит улицу не в положенном месте, принимали приметы потерявшихся на улице детей, иногда разнимали ссоры прохожих, пару карманников на трамвайной остановке задержали. В общем, ничего интересного.

Кислый за месяц совместной работы сказал мне всего пару-тройку слов. Большей частью он был задумчив, лицо его выражало грусть. Я даже подумал, что именно здесь кроется тайна его прозвища.

Как-то мы связались с отделом по телефону, и нам дали настоящее задание — проверить адрес, на котором мог находиться приехавший в город к подельникам рецидивист, ранее отбывавший срок за разбой. Некто Фёдоров С. С. Ну мы и пошли.

Двухэтажный гнилой флигелёк встретил нас уже в сумерках. Я было бросился внутрь подъезда (а как же, первое настоящее дело!), но старшина крепко схватил меня за руку, удержал и сказал:

— Слушай меня внимательно, Костя, и запоминай. Если хочешь жить, на адрес никогда не беги. Иди осторожно. Смотри по сторонам. Перед тем как зайти в подъезд, остановись на первом этаже и с минутку постой на месте. Послушай…

— Что послушать? — удивился я, ибо сказанное показалось мне глупостью.

— Тишину послушай, дурачок. Если там кто-то есть, ты поймёшь, если он не утерпит и нападёт, ты всё равно будешь готов.

— Ясно, — говорю и смотрю на Кислого, а тот тем временем вынимает табельный ТТ и передёргивает затвор, посылая патрон в патронник.

— Готовься стрелять сразу, — говорит старшина. — Предохранительный взвод курка — щёлк, и огонь. И ещё!

Смотрю во все глаза, а Кислый застёгивает пустую кобуру на поясе справа, а пистолет прячет в левый карман форменной шинели.

— А это-то зачем?

— Поймёшь! — говорит и неторопливо поднимается по деревянным ступеням на второй этаж.

Я, конечно, за ним. А он так тихо-тихо, будто себе под нос, шепчет:

— Помни, Костя, ТТ — штука мощная. Если преступник открыл огонь и захлопнул дверь либо скрылся за деревянной стенкой — стреляй! Достанешь его, не сомневайся. Пара выстрелов на расстоянии друг от друга…

Честно скажу, тогда у меня в голове всё путалось, и я ничего не понимал. Наконец мы оказались у обшарпанной двери, обитой ободранной коричневой клеёнкой, стучим, нам открывает какой-то подозрительный старик. Заходим внутрь, темно, представляемся, козыряем. Дед смотрит на нас без особой ласки, сам весь в татуировках — и руки, и плечи, — и тут… резко загорается свет (даже глазам больно стало), и в узкий коридор заходят двое крепких мужчин в шерстяных свитерах. Я сразу понял, что это те, кто нам нужны, удивляло только, что незнакомцы нас совсем не боялись, а наоборот, даже будто улыбались и шутили. Им бы в окна выпрыгивать и бежать, а они скалятся. Они внимательно смотрели на Кислого, повернувшегося к ним правым боком, и на меня, замершего столбом у самой двери. Подозрительный дед куда-то пропал. Вот только что стоял и будто растворился. А в руке того, что подходил под нашу ориентировку, появился наган. Вылитый Фёдоров С. С. Но держал он оружие как-то расслабленно. Это я сейчас понимаю, что смотрел он на наши застёгнутые кобуры и не особо беспокоился.

Он что-то говорил, но в голове у меня бухало сердце, и я не слышал, что именно.

Кислый тем временем спокойно что-то потребовал. Мужчины рассмеялись, второй задрал свитер и показал рукоять пистолета за ремнём на пузе. Ясно. Оба были вооружены и поэтому нас не боялись. У меня аж испарина на лбу выступила. Старшина снова что-то потребовал. На этот раз Фёдоров в гневе покраснел и вытянул руку с оружием в нашу сторону.

Это всё, что он успел сделать. Потому что ТТ в левой руке Кислого четырежды громыхнул, и преступники упали на пол уже мёртвыми.

Получается, что пока я, раззява эдакий, хлопал глазами и боялся, старшина достал оружие из кармана шинели. Даже с левой руки промахнуться на таком расстоянии было вряд ли возможно.

А потом Кислого ругали, что он не взял рецидивистов живыми. А он молчал и вздыхал, а я всячески его защищал. Я-то понимал, что старшина спас нам жизнь и ео хорошему его надо было наградить.

Я проработал с Иваном Петровичем (Кислым я его больше никогда не называл) четыре года, а потом перешёл служить в уголовный розыск. Ещё год спустя старшину сбил пьяный водитель во время дежурства. Глупая смерть. Хотя... разве она может быть другой. Я был на похоронах старшины. Оказывается, он был геройским мужиком, всю войну прослужил постовым, имел орден Красной Звезды, другие награды, вот только так и остался вечным старшиной, и любви коллег ему это не добавляло. Он был одинок, потому что жена в 1946 году ушла от него к какому-то высокопоставленному военному, и дочь забрала. Их на похоронах не было.

Я всегда с добротой вспоминал уроки Ивана Петровича, те крохи, которыми он со мной делился. А привычка слушать тишину спасла мне жизнь в 1970 году. Но это уже совсем другая история…

Канал на дзене тут

Канал в МАХ https://max.ru/rasskaz_na_odnu_ostanovky

Страничка ВК здесь