Субботний отрывок

К субботнему флэшмобу Марики Вайд.

Традиционно, самое свежее из впроцессника.

Воображение Серен рисовало мать Плаки женщиной высокой и дородной, с суровым взглядом и мрачным выражением лица. На деле та оказалась худой как щепка, а ростом едва выше дочери. Не ошиблась Серен лишь в одном: домина Феликия и в самом деле была угрюмой и неразговорчивой. На почтительное римское приветствие она ответила коротким кивком и тут же распорядилась:

– Ну-ка подойди. Посмотрю, что тут можно сделать.

Затем домина Феликия осмотрела многострадальное платье Серен, сосредоточенно потеребила пальцами его ткань, поцокала языком, покачала головой и наконец хмуро буркнула:

– Иди вон в тот угол и раздевайся. Зашивать буду.

Вообще-то Серен и сама неплохо умела шить – но так оробела, что не посмела перечить. Неуверенно кивнув, она поплелась в дальний угол комнаты.

А домина Феликия продолжила распоряжаться:

– Плакидия! Принеси гостье простыню, чтобы пока завернулась! И еще квасцы прихвати: пусть царапину себе посыплет.

Раздеваться в присутствии незнакомой женщины Серен было неловко. Спасла Плаки, очень быстро вернувшаяся с большим белым полотнищем и заботливо им ее прикрывшая.

Потом, закутавшись в простыню, Серен уселась на табурете и стала терпеливо ждать, пока домина Феликия зашьет ей дыры на верхнем платье и на нижней рубашке. А Плаки устроилась с ней рядом и тут же принялась болтать.

– Вот так и живу, – кивнув на увлеченно орудующую иглой мать, громким шепотом посетовала она. – Света белого не вижу. То в одном ей помоги, то в другом!

– А слуги на что? – недоуменно спросила Серен.

– А слуг мама не держит, – хмыкнула Плаки. – Она же у нас праведная! Сама и капусту растит, и еду готовит, и шьет, и подметает. Раньше еще и в церкви пела – пока не охрипла. Теперь, наверное, мне это тоже достанется!

Серен осторожно пожала плечами. Ни с Плаки, ни с ее матерью ссориться ей не хотелось.

– Достанется, – настойчиво повторила Плаки. – Мама об этом уже заговаривала. А если она с чем-нибудь прицепится – уже не отстанет. И даже добрый папочка за меня не вступится. Он ведь у нас тоже праведный!

– А он правда добрый? – неожиданно для себя спросила Серен.

Плаки вдруг скривилась, как от кислой клюквы.

– Да так... Когда не надо – добрый, а когда надо... Тебе-то зачем он понадобился?

– У меня жених умирает, – брякнула Серен. – Он танэд... обет нарушил. А теперь... Теперь его бесы мучают.

Вообще-то о том, какая именно сила карала нарушителей танэдов, Серен не имела ни малейшего представления, а бесов помянула наобум. «Надо было просто сказать „заболел“», – спохватилась она запоздало.

– Бесы мучают? – удивленно протянула Плаки. – Так это тебе не к папе надо. Он ведь простой священник, демонов не изгоняет.

Серен моргнула. Спросила растерянно:

– А к кому же тогда надо?

– Как к кому? – Плаки пожала плечами. – К экзорцисту, конечно.

Серен неуверенно кивнула. Слово это она определенно слышала, но что оно означает – представляла себе смутно.

– Ладно, – вздохнула она, чуть подумав. – Я тогда в британский госпиталь пойду – к рыцарям Милосердия. Может быть, они что-нибудь придумают.

– Это которые с красными крестами? – с сомнением хмыкнула Плаки. – К ним-то тебе зачем? У нас как раз ученый монах живет – августу твою сторожит. Вот с ним и поговори!

– Монах? Ученый?

– Ага, – кивнула Плаки. – Еще и какой ученый: из самого́ Константинополя в Тингис переехал!

И тут Серен задумалась. Идея Плаки выглядела заманчиво. Тем более что монаха этого, похоже, долго разыскивать не пришлось бы. Вот не он ли разговаривал с Олафом во дворике среди зелени?

– А монах этот... – осторожно начала она. – Он тут один только?

– А у нас что, по-твоему, монастырь? – вполголоса хихикнула Плаки. – Один, конечно! Вон, – она кивнула на окно, – в саду сидит, с августиным лекарем болтает.

Серен хлопнула глазами. Протянула недоуменно:

– С ке-е-ем?

– Ну с лекарем же! – Плаки растянула рот в широченной улыбке. – С тем самым!

– Плакидия! – тотчас же раздался грозный голос домины Феликии. – Опять болтаешь попусту? Пойди в огород, огурцы полей!

Плаки фыркнула, обиженно надула губы.

– Ну вот... – громко прошептала она трагическим тоном. – Видишь, какая у меня мама вредная?

Мысленно Серен вздохнула: уж кому, как не ей, было знать, каково это – быть дочерью родителя-тирана! Однако не осмелилась даже кивнуть в ответ, лишь невразумительно пожала плечами. Сердить строгую домину Феликию явно не стоило. Тем более – когда та старательно зашивала ее платье.

Между тем Плаки медленно, явно нехотя поднялась с табурета. Пробурчала недовольно:

– Сейчас, мама.

Направилась она, однако, не к выходу, а к окну. И сразу же прильнула к железной, оплетенной по краям красно-бурыми стебельками плюща решетке. Пару мгновений Плаки постояла у окна, подрыгала босой, серой от уличной пыли ногой. Затем обернулась.

– О! – объявила она. – Лекарь пропал!

И вполголоса добавила:

– Наверно, к августе своей ненаглядной отправился...