Субботний отрывок

Доброго времени, дорогие друзья, читатели, слушатели и коллеги по творческому цеху!  

За окном первый снег, а до зимы всего три недели. У меня рабочее место на балконе, и его утепления пока хватает, чтоб обходиться без обогревателя )))

Но сегодня суббота, поэтому традиционно вашему вниманию - отрывок из черновика:

— Кто это? — почти беззвучно спросила Олеся, без сил опустившаяся на диванчик. — Почему он про себя говорит «мы»?

— Потому что их много, — Демидова стояла рядом, напряжённо выпрямившись и крепко держа себя за локти.

— Близнецы? Как ведьмы-привратники? — прошептала она.

— Нет. Они... как бы это сказать... Депрессивное божество в экзистенциальном кризисе, — буркнула Аделаида, не сводящая с того внимательного взгляда.

— Мы уникальны, — мелодично откликнулся хозяин дома, игриво улыбнувшись гостьям.

— Они не близнецы, они... Это не объяснить словами. Их много. Он раздваивается, троится и так далее, — вздохнула Демидова и чуть обернулась к ней. — Лично я больше семи за раз не видела. Но уверена, при желании, имя им Легион.

— Как это? — едва выговорила в замешательстве Олеся. И вдруг...

Она в детстве иногда так проказничала для веселья: скашивала глаза к носу, и предметы перед ней двоились, расплываясь в пространстве. Бабушка ругалась, грозила, что Леся так и останется косой на всю жизнь, и никто замуж не возьмёт. Но сейчас она и не думала собирать глаза в кучку, а стройная фигура незнакомца на миг подёрнулась будто в зыбком горячем воздухе. И рядом с ним отпечатался второй такой же мужчина, только с волосами покороче. Он стоял, прислонившись к холодильнику и усмехаясь. Олеся заморгала, силясь прогнать иллюзию. Но двойник уже шагнул к Демидовой, радостно заключая её в объятия:

— Адочка! Как Мы рады, — он громко чмокнул её в обе щёки. — Мы скучали!

— Ах, оставьте, — Аделаида двинула плечами, высвобождаясь.

— Но Мы правда очень рады! — широко улыбнулся он. — Сидим тоскуем, а тут наконец-то гости!

— Гости? Или еда? — в гостиную вошёл третий точно такой же мужчина, только в чёрной рубашке, рукава которой закатывал на ходу. — Мы давно голодны.