Субботний отрывок - Сказ

Приму в участии флешмобе

Отрывок "Сказ о Долгой Ночи"

Его говорят детям в первую зимнюю ночь, когда ставни уже закрыты, а огонь в печи прикрыт заслонкой. Говорит самый старый в доме, дети отвечают хором. Светлое кричат звонко, страшное — шёпотом.

— Какое было небо?

— Си-инее!

Было небо синее, а земля смирная. Люди жили внизу, на равнинах, в каменных городах, и было их, как травы на лугу. Ездили в железных телегах, что бегали сами, без лошадей. Говорили с теми, кто далеко, и слышали их, как мы слышим соседа через стену. Ночью у них было светло, как днём. Ночи они не боялись.

Однажды в небе зажглась новая звезда. Днём её было видно, а ночью от неё ложились тени. Те, кто повелевал, посмотрели на звезду, испугались и пустили в неё огненные стрелы. Стрелы попали. Звезда раскололась и упала. Три дня дрожала земля. Три дня море выходило на берег и уносило города.

— Какое стало небо?

— Ч-чёрное…

Четыре зимы не было неба. Солнце ходило за пеплом, как больной за стеной: слышно, а не видно. Летом шёл снег. Реки внизу стали горькими: кто из них пил, ложился и не вставал. Люди пошли вверх, всё вверх и вверх, туда, где пепел тоньше, а вода чистая. Шли с детьми на спинах и бросали по дороге всё, что нельзя съесть. Так наши деды пришли к озеру. Вода была синяя, как старое небо: это небо спряталось в горах, чтобы нас дождаться. Деды встали на колени и пили. И остались.

— Кто нас спас?

— Анима!

Потом небо открылось. Но лето и зима поссорились и стали тянуть год каждое к себе. Зима стала длинной и злой, лето длинным и жарким, а весна с осенью теперь перебегают двор за две недели, как воры.

Десять зим было тихо. Люди внизу ходили в мёртвые города за железом и едой. А потом из-под мёртвых городов полезли они.

Их назвали муравьями, потому что ещё помнили маленьких, что жили в травяных холмиках. Только эти были не маленькие. Рабочий длиной с телегу, солдат выше дома. Они пришли не сверху, а снизу. Земля открывала рот, и человек уходил в неё, и не оставалось ни тела, ни косточки — только кровь и белое, как молоко. Один старик, который знал старые слова, назвал их хтонами, подземными. Так их зовут и теперь, когда говорят о них в молитве и над мёртвыми.

У нас в горах их не видели ещё десять зим. Снизу приходили люди с пустыми глазами и рассказывали, а наши деды не верили и пасли коз. Пока не пришла зима, когда козы перестали возвращаться с выпаса.

— Чего не делают ночью?

— Не жгут огня. Не ходят. Не стучат.

— Кто ступил на белое?

— Тот домой не идёт.

Тогда деды стащили мёртвые железные телеги с дорог, поставили их в круг и завалили камнями. Это наша стена. Тогда люди разделились: одни встали на стену с огнём и железом, другие ушли в мёртвые города искать то, что осталось, третьи стали лечить, четвёртые — кормить всех. Так мы и живём.

А звезда лежит там, где упала, далеко за горами, на закате. Говорят, земля над ней тёплая даже зимой. Туда никто не ходит. А кто ходил и вернулся, тот долго не жил: волосы у него лезли клочьями, дёсны кровили, и умирал он, захлёбываясь кровью.

— Спите. Мы под стеной. Анима с нами.