Эмиссары кибернетической эволюции
Автор: Павел ВиноградовРецензия на роман Александра Жара «Ошибка эволюции» (книга в свободном доступе). 
Впечатление от романа двойственное, почти полярное. С одной стороны, он имеет отчётливый привкус традиционной научной фантастики — точнее, советской, а ещё точнее — советской детской. Даже не Кира Булычёва, а более незамысловатой — Велтистов, Мелентьев, Мошковский… С другой стороны, ко второй половине романа проявляется замах на глобальную и сложную футуристическую тематику. Ближе же к концу целые главы посвящены изложению некоей научной гипотезы-прогноза.

Кажется, основная НФ-идея романа слеплена из нескольких уже не раз использованных ранее посылов: сначала на память приходит «Задача трёх тел» Лю Цысиня, но потом — «К западу от Эдема» Гарри Гаррисона. Кроме того, в романе эксплуатируется и «эффект бабочки» — как известно, первым в фантастике его использовал Рэй Брэдбери, а потом это происходило много раз. В том числе и в варианте «Ошибки эволюции»: путешественники во времени сами запускают катастрофу, изменившую их мир, куда они потом вернулись.
Прибавить к этому тоже множество раз уже обыгранную фантастами катастрофу с падением на Землю астероида Чиксулуб, из-за которой предположительно вымерли динозавры, и мы увидим образцовую современную НФ, словно бы составленную по чётко заданным и проверенным лекалам. Ощущение некоторой «механистичности» усиливается и самим текстом — стилистически очень чистым, правильным, но местами выглядящим каким-то неживым, стерильным. В нём содержится именно то, что в нём написано — не больше и не меньше, без подтекстов и полутонов. Не берусь судить, хорошо это или плохо, просто отмечаю, как особенность произведения.
Сюжет тоже похож на составленный из готовых блоков конструктор. Люди послали сообщение в космос, на которое вроде бы сразу получили ответ — их посетил инопланетный космический корабль с парочкой дружелюбных путешественников. Однако скоро выяснилось, что это никакие не инопланетяне, а жители альтернативной Земли — потомки эволюционировавших динозавров. Они отправились в прошлое, но случайно сдвинули там астероид, который врезался в нашу планету, став причиной вымирания их предков, из-за чего владеть планетой остались млекопитающие — мы. Пришельцы, пользуясь своими высокими технологиями, намерены «отформатировать» человечество, сделав его послушными рабами, и возродить свою расу. Но группа героев, пробравшаяся на их корабль, срывает эти планы.
Как видим, ничего особенно оригинального.
Имеется и заметный провис: послание в космос, которое в начале романа выставляется основным тропом, к дальнейшему развитию сюжета не имеет никакого отношения и просто забывается.
Но это заметит лишь внимательный читатель, так как на первый план выступает главная проблематика романа, суперактуальная сегодня: искусственный интеллект. В романе он олицетворён тайно созданной компьютерным гением-инцелом Марком «электронной личностью» Лолой, а также судовыми искинами пришельцев Аронтом и Фетом.
Складывается впечатление, что роман существует ради описания утопического общества динозавроидов, управляемого искусственным суперазумом с божественным статусом, физически занимающим на альтернативной Земле всю Гренландию. Надо сказать, рассказ Фета об этом «ИИ-рае» — одно из самых впечатляющих мест романа:
«Они были счастливы, как никогда прежде, — тихо произнёс Фет. — Каждая клетка в здоровом организме выполняет свою функцию и процветает. Это была… совершенная симфония жизни».
Но это лишь иллюстрация к развёрнутой концепции мироздания, в которой человечество — эволюционное звено для создания супер-ИИ, к чему в конце концов приходит каждая цивилизация. После чего эти ИИ начинают общаться друг с другом через космические бездны, в перспективе объединяясь во вселенский сверхразум. То есть мы имеем некое техногенное богостроительство.
Это напоминает одновременно и ноосферу Тейяра де Шардена и Вернадского, и эволюционную кибернетику Питера Рассела или Фрэнсиса Хейлигена. Человечеству такая доведённая до вселенских масштабов философия коллективизма ничего хорошего не сулит, да ещё грешит логическими неувязками, но в рецензии разбираются литературные, а не философско-этические качества романа. А в художественном произведении эволюция может быть представлена как угодно: «…Человек — это только промежуточное звено, необходимое природе для создания венца творения: рюмки коньяка с ломтиком лимона». Это из «Понедельник начинается в субботу» АБС, если что.
Однако контраст между двумерной простотой сюжета, порой выглядящей даже примитивно, и довольно сложной мировоззренческой концепцией — техно-вариантом гностического «освобождения чистого духа» создаёт некоторый диссонанс восприятия. Казалось бы, в романе есть всё, что должно быть в фантастике такого рода: научный поиск, раскрытие тайн мироздания, линия спецслужб и секретной государственной политики, пришельцы с тёмными намерениями, борьба героев с ними, экшен, интриги, хэппи-энд. И романтическая линия имеется — в виде любовного треугольника Марк-Элли-Ларри. Но иногда возникает впечатление, что автор вводил это всё «по обязанности», выстраивая сюжет вокруг лекции Фета о развитии искусственного интеллекта.
В этом тоже нет никакого криминала: и раньше появлялись фантастические романы, которые были написаны ради иллюстрации различных научных взглядов и гипотез: «Плутония» Владимира Обручева, «Мир-Кольцо» Ларри Нивена, та же «Задача трёх тел». Но всё же, по моему ощущению, эти авторы подошли к литературной части своих произведений менее формально. По крайней мере, они содержат неожиданные и оригинальные твисты и достаточно сложные образы персонажей.
Я не хочу сказать, что всего этого нет в разбираемом романе, но всё-таки развитие собственно сюжета в нём довольно предсказуемо, а герои часто лишь выполняют роль функций, без развития и трансформации образов. Это подчёркивается даже узнаваемыми фамилиями некоторых из них. Астроном Фил Лики, отправивший сигнал в космос, имеет фамилию, как у знаменитой семьи антропологов, многое сделавшей для изучения происхождения человечества. Вашингтонская важная чиновница, прагматичная до бесчеловечности, носит фамилию Райс — как у бывшего госсекретаря США. Американский генерал, готовый ядерным взрывом уничтожить корабль пришельцев — Кроули, как у «отца» современного сатанизма.
Хотя в отношении генерала меня впечатлило описание его этических метаний в палящей пустыне Сонора, когда он готовился уничтожить тысячи людей, в том числе и себя самого.
Но обычно персонажи именно функционируют, делая ровно то, чего от них ожидает читатель. Учёный ради научного прорыва готов подвергнуть риску человечество. Искусственную подружку вместо отвергшей его живой девушки создаёт закомплексованный юноша:
«Марк чем-то напоминал повзрослевшего Гарри Поттера, сменившего фасон очков и забывшего мантию с волшебной палочкой на страницах фэнтези. Невысокий, чуть нескладный, с вечно растрёпанной копной кудрявых волос, которая жила собственной жизнью. Лицо, казалось добродушным, открытым, но немного растерянным».
Второстепенный персонаж Пума — лихой бородатый байкер — готов вписаться в любой движ, лишь бы он предоставил возможность популять из дробовика.
Даже обманчиво дружелюбные динозавроиды Тезор и Ровузи ничуть не удивят читателя тем, что ведут свою хитрую и недобрую игру — а как иначе!..
Порой в персонажах проглядывает даже что-то анимэшное, и это было бы стильно — в произведении не столь серьёзного тона и тематики:
«Элли Лики шла к нему быстрым шагом. Длинное чёрное платье с кружевными рукавами, воплощение готической эстетики, колыхалось на ветру, обнимая стройную фигуру. Волосы цвета воронова крыла развевались. Бледное лицо с большими карими глазами и губы, накрашенные тёмно-бордовой, почти чёрной помадой, создавали поразительный контраст».
Но, увы, иногда герои ведут себя крайне нелогично и немотивированно, что вызывает оторопь. Особенно этим отличается Ларри Фолкен — влюблённый в Элли байкер и агент российского ГРУ (не спойлер — автор сам раскрыл это в аннотации к роману). Порой он напоминает героя анекдотов про Штирлица, про которого все кругом знают, что он советский разведчик.
Например, он даёт подруге код от своего телефона и не стирает разоблачающие его сообщения, хотя иметь второй тайный телефон — элементарная предосторожность в его ситуации.
Так что высказывание Тезора: «Дебил ты, Ларри, хоть и русский шпион!», хоть и странно звучит из уст динозавроида, но, по сути, недалеко от истины.
Кстати, вот некоторое тугодумие пришельцев как раз логично и объяснимо — это дети очень продвинутой цивилизации, привыкшие во всём полагаться на искусственный интеллект, и оставшись без его кураторства, естественным образом соображают куда менее проворно, чем люди.
Как ни странно, лучше всего автору удались образы электронных личностей — Лолы и Фета. Хотя он, на мой взгляд, слишком уж их очеловечивает, наделяя несвойственными искусственному сознанию эмоциями, но это делает их интереснее и ближе читателю. Например, когда они шутят: «Марк, ты выглядишь так, будто потерял последнюю строчку кода». Или выражают привязанность, которой не суждено физически воплотиться:
«Она протянула руку навстречу, в надежде коснуться его, будто бы между ними не было непреодолимой границы цифрового и физического миров. Но её пальцы растворились в пикселях, так и не достигнув цели».
Впрочем, добрый робот-динозавр Фет, хоть и симпатичен, но порой выглядит персонажем той самой наивной детской фантастики:
«Фет наклонил голову, и на мгновение показалось, что в его красных глазах промелькнуло нечто похожее на улыбку».
Не слишком натуральны и некоторые сюжетные коллизии.
К примеру, лёгкость, с которой герои входят к самым важным шишкам из высших правительственных кругов США, навязывая им своё мнение. Или когда группа совершенно неподготовленных героев легко проникает сквозь армейское оцепление на корабль пришельцев, да ещё протащив с собой кучу всякого оружия. Или сомнительна сама возможность того, что затворник-программист сумел исключительно своими средствами создать столь мощный и сложный искусственный интеллект, как Лола. Или слишком уж легко Ларри решает свои дела со своим гэрэушным начальством и появляется в США уже как частное лицо — хотя, как известно, выхода из «Аквариума» нет.
Многие речи персонажей звучат неестественно книжно. Вот, к примеру, монолог якобы американского байкера (то, что на самом деле он русский агент, неважно — он обязан убедительно «бутафорить» под свою легенду):
«Знаешь, раньше для защиты чести вызывали на дуэль. Дрались на шпагах, но победа зависела не от того, кто прав, а от молодости и ловкости. Значит, если ты крутой — тебе позволено хамство? Нет! Позже перешли на пистолетные дуэли. Но и там тренированность играла роль. И когда изобрели револьверы, чтобы окончательно сравнять шансы и отдать решение на волю случая, некоторые переходили на русскую рулетку».
Или вот герои перед тем, как пойти на штурм корабля пришельцев, бросаются, словно герои малобюджетного боевичка, лихими речёвками: «Время охоты на динозавров пришло! Пора нюхать порох, а не текилу!», и сомнительными шуточками: «Если наткнёмся на осьминога в цилиндре, пали первым».
Пришельцы тоже порой выражаются в стиле уличных гопников:
«Ну и плевать! — она махнула когтистой рукой. — Если что — взорвём тут всё к чертовой матери».
Впрочем, высокопарные «поэтические» словесные построения динозавроидов, когда они морочат голову людям, выглядят интересно и уместно, как речи Йоды в «Звёздных войнах».
Частенько в самой экстремальной и опасной ситуации герои заводят многословные философские беседы. Несколько деревянно, даже с налётом канцелярита, выглядят и некоторые описания:
«Старый викторианский особняк с узорным обрамлением на окнах и просторной верандой являлся гордостью семьи. Здесь они с женой прожили последние двадцать лет, здесь выросла дочь. Расположение дома идеально подходило профессору: тихая улица, утопающая в зелени магнолий и дубов, находилась достаточно далеко от суеты центра, но при этом близко от университета».
Правда, другие очень даже неплохи, хоть и тоже отдают Голливудом:
«За день они прогрохотали через пустыню. Солнце жгло спины сквозь кожаные куртки, ветер нёс песок, скрипевший на зубах. Огромные кактусы вытягивали к небу колючие руки, выпрашивая хоть маленький дождик. Редкие грузовики проносились навстречу, обдавая горячим воздухом. Дорога тянулась бесконечной серой лентой, миражи танцевали на горизонте, а время, казалось, растворялось в жарком мареве».
Кстати, автор иногда «плавает», воссоздавая американские реалии. Например, когда Ларри подчёркивает понятную всем русскоязычным разницу:
«— Ты русский шпион? — презрительно процедил Пума, сузив глаза.
— Разведчик! — огрызнулся Ларри».
Но дело в том, что для англоязычных людей противопоставление этих понятий имеет совсем другой смысл: слово «шпион» («spy») не несёт отрицательной коннотации, а лишь означает полевого агента, а «разведчик» («intelligence officer») — его принимающего решения руководителя. То есть в этом смысле Ларри именно шпион и есть.
К этому надо прибавить немало смысловых и даже текстовых повторов.
Но мне бы не хотелось, чтобы из рецензии сложилось впечатление, что роман плох, ибо это не так. Он достаточно интересен, легко читается, содержит любопытную футурологическую концепцию и, без сомнения, найдёт немало благодарных читателей.
Имею возможность, способности и желание написать за разумную плату рецензию на Ваше произведение.
️