Мой (анти)герой
Автор: Хуана БездомнаяХочу поддержатт офигенный флешмоб от прекрасной Анны Виаро про злодеев.
У меня злодеев нет, скорее, антигерои.
Даже Ингвар Раскин, прецептор Братства Фау, всë свободное от доставания Зои время посвящал подвигам.
В Средние века к нему не возникло бы ни одного вопроса. Он просто не в то время родился.
В "Персте Божием" тем более злодеев сложно отыскать. Все просто люди, и у каждого своя правда.
Есть один, Сандро, но это личность настолько загадочная, что я просто не могу пока рассказать о нëм, не заспойлерив даже не "Перст", а уже следующую книгу с рабочим названием Sacra Sacrificia.
Есть у меня антигерой, которого я писала с большой любовью — Эмери де Лузиньян.
Почему он лучший?
Он умëн: с первых же страниц своего появления Эмери задал Гийому Тирскому несколько неудобных вопросов, сделал несколько важных наблюдений, разозлил Эрнуля, разгадал загадку — ну и выпросил себе новое снаряжение.
— ...Упомяните отдельно, чтобы пожаловали коня мессиру де Лузиньяну... Ваша лошадь наверняка издохла в пути, не так ли, сын мой?..
Эмери сокрушённо развел руками:
— Признаюсь, святой отец, мой добрый конь отправился в свой лошадиный рай ещё до того, как я добрался до Антиохии.
Гийом сочувственно кивнул и простёр было руку над головой молодого рыцаря:
— Засим, благословляю вас, чадо моё, на служение Святому кресту… In nomine Patris…
— Погодите, отче! — тут же запротестовал Эмери. — Я…
— Да что вам ещё, дитя?
— Мой путь сюда занял долгих два года, святой отец! — гость из Пуату надвинулся на прелата, пылая от негодования. — Два года с боями прорывался я сюда! Мои сапоги износились до дыр, кольчуга в прорехах, шлем во вмятинах! Как я, по-вашему, должен служить Кресту?
Гийом отодвинулся, с тенью неприязни на благостном лице, и проронил, обращаясь к своему секретарю:
— Прибавьте доспех, Эрнуль… И сапоги… Исподнее для вас, мессир, надеюсь, просить не придётся?..
— А дадут? — вполне серьёзно осведомился Лузиньян.
Архидиакон закатил глаза.
Эмери получил должность кастеляна цитадели Иерусалима — между прочим, руководящую работу. И с ней справился, more or less, несмотря на юный (22 года) возраст.
Шевалье де Лузиньян очнулся на улице со страшной головной болью. Он лежал на влажной земле, а впереди него, посреди двора цитадели, плясали языки пламени.
— Сир Морен, Тибо, кто-нибудь, ко мне! — слабо позвал он.
Над ним склонилось участливое бородатое лицо мафезепа (начальника полиции).
— Благодарение Богу, вы живы!
— Ч-что тут творится? — язык Эмери еле шевелился от слабости.
— К тому времени, когда мы с капелланом вас обнаружили, труп снова исчез. Потому мы этих троих, которые не такие шустрые, сожгли от греха подальше.
— А тот нашли?
— Нет, милостивый государь, ушёл он... Но ничего, там сейчас человек с десять клириков ходят, окропляют всю цитадель. От святой воды покойничку несладко придётся...
— Проклятие, надо не окроплять башню, а обыскивать! — Эмери вскочил на ноги и тут же пошатнулся. — Закрыть все входы и выходы! Там кто-то есть, и этот кто-то такой же живой, как мы с вами! Я не видел, кто дал мне по башке, но это был точно не призрак и не мертвец!
— Так вы что — разве не со страху чувств лишились?..
— Нет конечно! Лузиньяны не боятся никакой потусторонней нечисти — мы сами рождены от дьяволицы!
Эмери храбр и отчаянно беден. Защищая маленькую принцессу, он пожертвовал свой единственный плащ. Но потом не успокоился, пока не добыл себе новый — разумеется, бесплатно.
Почти сразу же Эмери свëл полезные знакомства. И ни с кем нибудь, а с самим Бодуэном д'Ибелином, владетелем города Рамлы. Попал в его дом и увидел там девушку своей мечты — хорошенькую, с огоньком в глазах, красивой попкой — и с приданым!
...Эскива ему действительно понравилась. Округлые бёдра и справные ножки, выделявшиеся среди складок её платья, побивали все возможные недостатки. При любых жизненных обстоятельствах, с приданым или без, эти ножки он просто обязан был когда-нибудь раздвинуть — и хотелось бы не раз.
Там же, в доме Ибелинов, Эмери обретает цель и смысл жизни:
"Я покорю этот мир, или не будь я Эмери де Лузиньян! Вы все когда-нибудь поклонитесь мне!.."
И поклонятся. Не нынешние бароны, но их дети.
Эмери не по годам терпелив и настойчив. Он вырастет из неотëсанного полуграмотного заморского франка, который в жизни не слышал ничего, кроме пары кансон и легенды о Мелюзине, в знатока сарацинской стратегии и Иерусалимских законов.
Лузиньян никогда не свернëт с выбранного пути.
Правда, по дороге к вершине он заведëт немало врагов, усадит на трон факел, который сожжëт Иерусалим, множество раз окажется на волосок от гибели и даже поднимет мятеж...
Изгадит себе душу, растопчет свою любовь, вернет её и снова потеряет — но дойдëт до цели.
