Итоги октября и флешмоб "семейный психолог"
Автор: AneilyЕсли я их не подведу сейчас - я их не подведу вообще.
И так, октябрь традиционно проходит под знаком инктобера для меня. В этом году все далось сложнее - атаки на сервера внесли свою большую лепту во все возможные глюки на разных площадках.
И так. 5 дней в октябре было отдано чисто под редактуру и ничто больше. 8 дней я писала, причем из этих 8 два дня тоже с редактурой. Забега в октябре не было, иначе бы я просто была бы в состоянии "вдох - сдох" Всего написано за месяц 20118 символов. Это весьма не плохо, учитывая три полностью завершенных главы Дикой - поверьте, там было над чем сидеть в плане редактуры и дописывания текста.
Ну и флешмоб "Семейный психолог" от Александа Нетылева.
Я к психологу отправила Сталкера и Лилию, как сводных брата и сестру. Делать другую версию от другой невросетки?
Иишнице были скормлены Крылья Ворона и Хроники легиона
Версия гигачата:
Кабинет психолога пах озоном и лавандой — искусственная, стерильная смесь, призванная успокаивать. Для Лилии, привыкшей к запаху озона после грозы, жженой плоти и болотной сырости, этот запах казался издевательством.
Сталкер сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Его высокие охотничьи сапоги казались оскорблением бежевого ковролина. Он крутил в пальцах метательный нож, перебрасывая его с тыльной стороны ладони на ладонь так легко, будто это был карандаш.
Психолог, мужчина в дорогом твидовом пиджаке, лучезарно улыбался.
— Итак, — бодро начал он, — мы собрались здесь, потому что семья — это система. И когда один из членов семьи переживает ПТСР, это отражается на всех. Лилия, ты говорила, что Сталкер стал более закрытым после возвращения из командировки. Сталкер, как ты это видишь?Сталкер перестал играть с ножом. Он посмотрел на психолога тем самым взглядом, от которого у демонов в Нижнем мире скисало молоко.
— Я не закрытый, — ровно произнес он. — Я просто экономлю кислород. Зачем говорить, если можно воткнуть нож? Это быстрее и решает проблему навсегда, а не перекладывает её на плечи страховых агентов.Психолог нервно поправил очки.
— Сталкер, насилие — это крик о помощи. Что вы чувствовали, когда Лилия... э-э... ликвидировала ту угрозу в промзоне?Сталкер тяжело вздохнул, словно объяснял очевидные вещи умственно отсталому.
— Я чувствовал, что моя спина прикрыта. А потом я чувствовал, что она опять забыла поесть. Я спустил на нее аптечку. Я вытащил ее из-под обрушенной балки. Я чувствовал, что если я не проверю, затянула ли она рану на бедре, она сдохнет от сепсиса, потому что упрется рогом и пойдет в патруль. Это называется «командная работа», док. Слышали о таком?Лилия, до этого молча изучавшая трещину на потолке, устало потерла переносицу.
— Он невыносим, — сказала она в пустоту. — Док, он вчера притащил в нашу квартиру тушу оленя. Сказал, что «свежатина — это база». Мы живем в пентхаусе в центре города. У нас смарт-холдинг и датчики движения. У нас пахнет мясом и порохом. Соседи написали жалобу в ТСЖ.— Я его разделал в ванной! — возмутился Сталкер, откладывая нож. — На мраморе! Я подложил полотенце, чтобы не запачкать плитку! Я даже смыл кровь из стока щелочью, хотя это кощунство по отношению к духам. Я современный человек, Лилия. Я расту над собой.
Психолог быстро строчил в блокноте. Его рука слегка подрагивала.
— Это... очень интересный способ выражения привязанности. Лилия, а что вы чувствуете, когда он проявляет такую... заботу?— Я чувствую, что мне не нужно спать вполглаза, — тихо ответила Лилия. — Когда он рядом, я не жду, что из вентиляции выпрыгнет очередной монстр. Я знаю, что он будет орать на меня, если я забуду выпить бульон, и всадит пулю в лоб любому, кто косо посмотрит на меня. Это... предсказуемо.
Сталкер хмыкнул и достал из кармана вяленый кусок мяса. Протянул ей.— На. Железо в крови падает. Ты серая.
Лилия молча взяла мясо.
— Видите? — обратилась она к психологу. — Он не спрашивает, хочу ли я есть. Он просто знает. Он чувствует мой уровень сахара в крови лучше, чем мой глюкометр.
— Это нарушение личных границ, — пискнул психолог.
— Док, — Сталкер наклонился вперед, упираясь локтями в колени. Его глаза, обычно пустые, как дуло винтовки, вдруг стали очень внимательными. — Вы когда-нибудь хоронили друзей в мерзлой земле, разбивая грунт ножом, потому что лопаты остались под завалами? Вы когда-нибудь отдавали свой паек ребенку, которого нашли в подвале? Вы знаете, как пахнет человек, который сгорает заживо из-за того, что вы ошиблись в расчете вектора заклинания?
Психолог сглотнул.
— Нет, но...
— Вот и не лечите того, кто здоров, — отрезал Сталкер. — У нас нет травмы. У нас протокол. Если Лилия начинает смотреть в одну точку и перестает материться — значит, она истощена. Если я начинаю чистить оружие, не переставая — значит, я считаю, что периметр ненадежен. Мы — интерфейс. Мы переводим ужас на человеческий язык.
Лилия вдруг улыбнулась — впервые за сеанс по-настоящему.
— Он прав, док. Мы — идеальный симбиоз. Я — его совесть, которая не дает ему вырезать целый квартал просто потому, что там плохая акустика. А он — мои кулаки.Сталкер кивнул, дожевывая мясо.
— Короче, док. Выпишите нам справку, что мы вменяемы. У нас через час вылет. В Сибири опять фонит, а тамошние твари на психоанализ не ведутся. Им подавай чистую кровь и уверенный взгляд.Психолог долго молчал, глядя на нож, который Сталкер снова начал крутить в пальцах. — Полагаю, — медленно произнес он, — в вашем случае... стандартная терапия действительно бессильна. Идите. Но если решите всё-таки убить друг друга — хотя бы позвоните мне. Исключительно для записи в статистику.
Сталкер фыркнул, встал и подтолкнул Лилию к выходу.
— Пошли, сестренка. У нас там мертвые восстали, а мы тут на диванах прохлаждаемся. Непрофессионально.