Дневник Тихона Рысеева. 3 июля, 1996 год.

3 июля. 1996 год. 

   Блин! А зачем я помечаю год? Тетрадь толстая, но ненастолько, чтобы в нее уместить еще пару лет. 

   Всю ночь не спал. Когда нас добуксировали до Медведьегорска, было уже десять вечера. Спасибо водиле — он дотащил нас до знакомых дяди Миши. Это были трое каких-то чуханов, которые набросились на "девятку" как вороны на сбитую лису. Дядя Миша с ними о чем-то потрепался, а меня представил этим чудикам как своего племяша. Один из них, который показался мне самым подозрительным, сощурился на мой лоб, и спросил, где я сидел. В какой колонии для несовершеннолетних, судя по всему. Благо, за меня ответил дядя Миша, и сказал правду: мол так и так, парнишу пару лет продержали в секте, а еще клеймили татухой на лбу. Тот мужик подошел ко мне ближе, сощурил глаза, но так и не смог в греческом слове «Τύχων» прочесть мое настоящее имя. 

   Двое вроде тоже хотели что-то спросить, или заявить, но дядя Миша увел меня внутрь дома, где жена одного из троих нас накормила и напоила чаем. Опять же послышался вопрос про мою татуировку и от нее, но если честно, я так устал, что доверился дяде Мише объясняться за меня. По его легенде я его племянник. Вот и пусть отдувается. 

   Мне выделили целую комнату. Я попросил не закрывать дверь. Поспал, наверное, часа два, а потом стал бродить по дому в поисках дяди Миши. Так и не найдя его, я не на шутку испугался. Неужели он свалил? Такое уже было с Галей, но ее то можно было понять. Я успокоился, когда услышал его голос с улицы. Понятное дело — он чинил машину вместе с теми тремя обмудками. Тут уж не до сна, дело важное. Нам же еще долго по Карелии слоняться, и ни хрена не делать. 

   Я снова начал дремать, когда появился мой спутник. Он скинул устало ботинки, и так, между прочим добавил, что мой портак можно попробовать свести со лба марганцовкой. Но это больно. Я справедливо заметил, что было в разы больнее и страшнее, когда ее накалывали. Помню, что мне еще тогда связали руки, а еще держали, чтобы сильно не брыкался. С другими малолетними бродяжками вроде меня было тоже самое, только у них были свои имена. 

   Дядя Миша опять захрапел. Я устроился на кухне. Нашел трехлитровую банку с кипятком и осушил почти половину. Потом надо найти туалет.