Джахангир Абдуллаев "Радзинский капут!": незаконная литературная патологоанатомия

Автор: Владимир Швец

ОТДЕЛ РАССЛЕДОВАНИЙ ЛИТЕРАТУРНОГО ТВОРЧЕСТВА НИКОМУ НЕ ИЗВЕСТНЫХ АВТОРОВ И НЕНУЖНЫХ ПИСАТЕЛЕЙ


ДЕЛО № Р-1917/Р

Объект расследования: «Радзинский капут!» ( https://author.today/work/684467 )

Фигурант: Джахангир Абдуллаев.

Квалификация предполагаемого литературного происшествия: театральное обращение с историческими покойниками, незаконное использование революционной атрибутики в комедийных целях, организация трёхактного заговора против читательского спокойствия, а также попытка лишить драматурга свободы шёпота.

Особое поручение: установить, кто разрешил Ленину, Сталину и Дзержинскому собраться в одном кабинете без предварительного согласования с отделом исторической достоверности.


   ДОКЛАД СПЕЦИАЛЬНОГО АНАЛИТИЧЕСКОГО АГЕНТА П. ПОДОЗРЕВАЛКИНА


  Согласно поступившим в Отдел материалам, гражданин Джахангир Абдуллаев совершил литературное деяние, представляющее определённый интерес для науки, театра, патологоанатомии исторической памяти и органов, занимающихся охраной покоя давно умерших государственных деятелей. В центре происшествия оказался Эдвард Радзинский, доставленный двумя чекистами в неизвестное учреждение, которое автор поочерёдно обозначает как Смольный, Кремль или оба объекта одновременно. Уже здесь обнаруживается первая подозрительная особенность. Автор не утруждает себя географической определённостью. История, по его мнению, любит театральные декорации. Следовательно, если для создания драматического эффекта требуется соединить два здания, разделённые пространством и историческими обстоятельствами, никто не вправе чинить препятствия художественному произволу. Отдел рекомендует проверить, не использовал ли фигурант услуги нелегальной службы пространственно-временного перемещения декораций.

 ЭПИЗОД ПЕРВЫЙ. РОКОВАЯ ВСТРЕЧА ИЛИ ПОПЫТКА ПОДКЛЮЧИТЬ ИСТОРИЮ К ТЕЛЕВИЗОРУ

  Главный подозреваемый — Радзинский — появляется в кабинете в сопровождении чекистов и немедленно начинает работать голосом. Голос, судя по материалам дела, является основным орудием совершения литературного преступления. В ход идут шёпот, фальцет, паузы, многозначительные взгляды в потолок и прочие технические средства воздействия на зрительскую нервную систему. По предварительным наблюдениям, если Радзинскому предоставить возможность произнести слово «роковой», помещение автоматически приобретает признаки исторической тайны. Если же после этого выдержать паузу, в радиусе нескольких метров возникает ощущение, что сейчас будет раскрыто нечто такое, чего никто не знал, включая самого автора. Ленин, неожиданно оказавшийся живым, бодрым и вполне способным к литературной критике, встречает гостя без особого восторга. Его претензия заключается в том, что из истории болезни сделали бульварный роман. Вынужден согласиться: ситуация действительно скандальная. Человек, которого уже давно нет в живых, обнаруживает, что его биография продолжает подвергаться художественной обработке без его письменного согласия.

  Однако ещё интереснее поведение Сталина. Тот предлагает расстрелять драматурга, но предварительно дать ему почитать. Очевидно, вождь подозревает, что перед ним не просто писатель, а потенциально опасный производитель исторических сюжетов. Особого внимания заслуживает Дзержинский, который предлагает сначала установить заказчика. Таким образом, в кабинете формируется следственная группа, состоящая из людей, чья собственная историческая биография могла бы обеспечить материалом не одну сотню телевизионных передач.

  Промежуточный вывод: фигурант успешно провоцирует исторических персонажей на участие в собственной сатирической постановке. Последние пока не подозревают, что уже подписали договор на исполнение ролей.

 ЭПИЗОД ВТОРОЙ. РЕЙТИНГ КАК ОСОБО КРУПНЫЙ МОТИВ

  На допросе выясняется главное. Радзинский признаётся, что его интересует не столько историческая правда, сколько рейтинг. В частности, он сообщает, что зритель предпочитает загадочную историю о стакане с чаем скучному изложению протоколов. Я провёл дополнительную проверку и установил: стакан с чаем в данном деле действительно является предметом повышенной опасности. На нём держится вся драматургия первого акта. Сам стакан пока не допрошен, однако не исключено, что именно он располагает сведениями о событиях, которые не попали в официальные документы. Сталин, услышав признание, интересуется, зачем из него делали злодея. Радзинский отвечает, что сделал его монументальным, почти античным. Это обстоятельство требует отдельного рассмотрения.

  Получается, что исторический деятель, известный своей ролью в событиях XX века, предъявляет претензии не за обвинения, не за интерпретации политических решений, а за недостаточную эстетическую точность изображения собственной злодейской функции. Иными словами, подсудимый не просто пишет историю — он занимается кастингом исторических персонажей. Сталину досталась роль монументального злодея. Ленину — роль язвительного председателя комиссии. Дзержинскому — роль следователя, которому даже в загробном мире не удалось избавиться от бумажной работы.

  Считаю необходимым отметить: распределение ролей произведено без конкурса и профсоюзного согласования. В этот момент Ленин произносит замечательную реплику о превращении диктатуры пролетариата в вечернее шоу между рекламой стирального порошка и прогнозом погоды. Следовательская группа приходит к выводу, что историческая действительность подверглась телевизионной обработке. 

  Однако возникает встречный вопрос: а не подверглась ли сама телевизионная обработка литературной обработке автора Абдуллаева? Ведь перед нами не документальная стенограмма допроса Радзинского, а художественная фантазия, в которой Ленин, Сталин и Дзержинский разговаривают так, как им предписывает сценарий. Отдел фиксирует возможное противоречие: фигурант обвиняет Радзинского в театрализации истории, одновременно используя для этого трёхактную пьесу.

  Проверка продолжается.

  ЭПИЗОД ТРЕТИЙ. СМЕРТНАЯ КАЗНЬ КАК ФОРМА ТВОРЧЕСКОГО РЕДАКТИРОВАНИЯ

  Финальная сцена разворачивается у кирпичной стены. Радзинский стоит перед предполагаемым расстрелом, но вместо естественного желания сохранить жизнь испытывает профессиональный азарт. Обычный человек в подобной ситуации пытается договориться, оправдаться или хотя бы вспомнить, где оставил паспорт. Радзинский же немедленно начинает сочинять собственную смерть. Причём сочиняет её в характерной манере: холодный рассвет, три титана, одинокий человек, вечность и, разумеется, нечто неизвестное, что никто ещё не успел выяснить. Налицо признаки профессиональной деформации. Фигурант настолько привык превращать события в драматические эпизоды, что даже собственную казнь воспринимает как удачно найденную телевизионную развязку.

  Но тут происходит неожиданный поворот. Расстрел отменяется. Дзержинский предлагает отправить Радзинского переписывать стенограммы партийных съездов. И вот здесь автор достигает, пожалуй, наиболее выразительного комического эффекта. Для человека, привыкшего к тайнам, интригам и многозначительным паузам, стенограмма оказывается страшнее смертного приговора. Никаких загадочных стаканов. Никаких роковых ночей. Никаких неизвестных обстоятельств. Только протокол, дата, повестка, выступления и решения.

  Радзинский предпочитает расстрел. Следствие считает это первым зафиксированным в литературной практике случаем, когда обвиняемый просит применить к нему высшую меру наказания исключительно ради более интересной концовки.

  ЗАКЛЮЧЕНИЕ

  В результате проведённых мероприятий установлено, что рассказ «Радзинский капут!» представляет собой сатирическую постановку над проблемой популяризации истории, в которой документальная действительность вступает в конфликт с телевизионной драматургией. Джахангир Абдуллаев обнаруживает склонность к использованию гротеска, исторической буффонады и намеренного анахронизма. Вместе с тем в действиях самого автора выявлено отягчающее обстоятельство: он критикует театральность посредством театральности, высмеивает художественный вымысел посредством художественного вымысла и защищает историческую правду при помощи трёх покойников, одного стакана чая и двух чекистов. Возможно, автор сознательно подводит читателя к мысли, что история давно превратилась в театр, а спор между документом и художественной интерпретацией сам по себе уже стал частью представления.

  ПОСТАНОВЛЕНИЕ:

1. Признать рассказ пригодным для дальнейшего литературного расследования.

2. Стакан с чаем приобщить к вещественным доказательствам.

3. Шёпот Радзинского временно изъять и поместить в камеру звукозаписи.

4. Ленина, Сталина и Дзержинского повторно не вызывать: у них и без того имеется достаточно исторических дел.

5. Гражданину Джахангиру Абдуллаеву предложить написать продолжение под названием «Радзинский капут! Часть вторая. Стенограмма против шёпота».


 P.S. Не исключено, что в следующем произведении Радзинский попытается сбежать из архива, прихватив с собой несколько томов протоколов, и превратить их в захватывающую историю о тайном заговоре машинисток Политбюро. В таком случае Отдел будет вынужден возбудить новое дело. Ибо, как показывает практика, если дать историческому факту немного постоять в темноте, рядом обязательно появится человек с загадочным выражением лица и спросит: «Но что же произошло на самом деле?..»


Агент П. Подозревалкин.

(Подпись. Печать. Три экземпляра. Один — в архив, второй — в архив архива, третий — на случай, если архив окажется частью заговора.)

+139
191

0 комментариев, по

34K 6 1 051
Мероприятия

Список действующих конкурсов, марафонов и игр, организованных пользователями Author.Today.

Хотите добавить сюда ещё одну ссылку? Напишите об этом администрации.

Полезное

Подборка полезных статей и записей в блогах.

Хотите добавить сюда ещё одну ссылку? Напишите об этом администрации.

Наверх Вниз