Второй визит в Лихолесье: Тайна кулона
Автор: Повелитель Волн
= Анаберские сказы: Лягух на берегах невест =
* Второй визит в Лихолесье: Тайна кулона *
День догорал. На небосводе
Зажглась вечерняя зоря.
Встречали вечер сей в походе
Боденских два богатыря.
В лесах раскатистых, с прудами,
Теплом укрывшись от костра,
Лягух размахивал руками,
Хомяк внимал... и речь была остра.
— И вот, мой друг, — с огнём в глазах,
Вдохнув, камель продолжил Жаб, —
Сижу я, значит, в камышах,
Затих, как мышь, сбежав от баб!
Кто врёт у костра, кто хранит тайну,
Кто прячет кулон у сердца в тиши?
Лягух клянётся болотом бескрайним,
А Хомяк смеётся: "Ну что, расскажи!"
Среди камышей, под луною седою,
Два старых героя ведут разговор;
Один — с короной из мха над главою,
Другой — с вопросом о прошлом в упор.
— Здесь, в Лихолесье, затаился,
Чтоб не нашли меня, молился! —
Рукой повёл — притихла тень...
Хомяк шепнул:
— Да врёшь же, старый пень!
— От баб он, гляньте-ка, скрывался! —
Хомяк тотчас вперёд подался:
— А кто же утром говорил,
Как по невестам он ходил?
Хищный оскал — его улыбка,
И задрожал в глазах костёр.
— Да ложь всё, клевета, ошибка!
Язык хомячий твой остёр!
Кто врёт у костра, кто хранит тайну,
Кто прячет кулон у сердца в тиши?
Лягух клянётся болотом бескрайним,
А Хомяк смеётся: "Ну что, расскажи!"
Среди камышей, под луною седою,
Два старых героя ведут разговор;
Один — с короной из мха над главою,
Другой — с вопросом о прошлом в упор.
— Не по невестам, а от них,
Сберечь чтоб гордость холостую!
Шипел Лягух, и ветер стих:
— Молчи, иль кляп болотный наколдую!
Хомяк лишь хмыкнул, и кругами
Пошла воды прибрежной гладь.
— Напомнить должен, между нами:
Могу я тоже колдовать!
— Но, друг мой старый, ты скажи мне, —
Шептал Хомяк под лунный крик, —
Коль ты сбежал тогда отселе,
Хранишь ты чей в кулоне лик?
— В камышах скрывался я — там ветер был суров!
— А в кулоне чьё лицо? Ответь без лишних слов!
— Не буди былую память, не тревожь речной покой!
— Так скажи, мой старый друг, кто был тогда с тобой?
Вздохнул несмело ветер в чаще,
Смешав ель с болотной тиной.
— Эх ты, мохнатый, старый ящер...
В глазах же — их первый вечер с Колумбиной.
Вот кто хранился в кулоне тайно,
Вот чьё лицо береглось в тиши.
И стихли споры у кромки окрайны,
И стали мягче усы у души.
Среди камышей, под луною седою,
Два старых героя молчат у воды;
Один — с короной из мха над главою,
Другой — хранитель былой доброты.
Костёр пылал, вдыхая тайну,
Ручей смеялся под листвой,
Лягух же начал акт признаний,
Шутя, как леший, над луной.