Психология русской сказки

Отзыв не мой, но хорош, потому не могу не поделиться.

**

«Он психолог, он так видит».

Это нехитрое правило лежит в основе целой груды популярной литературы, роликов и курсов, где народные сказки интерпретируются с позиции психологии. Не знаю, насколько там плохо с психологией, но со сказками плохо прямо-таки до дрожи.

Почему-то психологи считают себя компетентными в сказковедении. И это никого уже не удивляет. Хотя по сути ситуация такая же, как если бы сказковед начал печатать книги по психологии. Представляете? 

Владимир Пропп: «Морфология сказочного счастья, или Жизнь в гармонии с собой». Александр Афанасьев: «Поэтические воззрения ваших внутренних славян». Смешно? А вот если бы такие книги были на самом деле? Получилось бы и грустно, и страшно. Собственно, так и есть в случае с «психологическим сказковедением».

Более того, «анализу» и «интерпретации» психологов подвергаются даже не фольклорные образы и сюжеты, а воображаемые «народные сказки» в пересказах Толстого, Ушинского, Аксакова и других литераторов.

Книга с броским названием «Психология русской сказки» и еще более завлекательным подзаголовком: «Что скрывают Иван-царевич, Баба-яга, Василиса Премудрая и другие знакомые с детства герои» – как раз такая. Она берется «расшифровать сказочные символы и сюжеты», чтобы декодировать «код психики» читателя и напитать его «мудростью сказочных героев» (в том числе алкоголика Емели).

Метод бесхитростный: все персонажи сказок – это отражение подсознательного (привет, мой внутренний Бычок-Дристунок!). Поэтому Кащей не Кащей, а внутреннее чудовище, которое надо победить и преодолеть. 

А царевна-лягушка знаете кто? 

«[Она] метафора нашего ограниченного восприятия реальности и наша негативная оценка. Под лягушкой может пониматься, например, старость или отсутствие манер».

Такой вот у нас анализ, собачка...

Еще круче про Емелю или, как пишет автор, «человека с печкой»:

«Человек "с печкой" – теплый, творческий, животворящий, в нем есть жизнь, горит огонь, с ним можно испечь пирогов, у него можно спрятаться».

Кажется, автор читала разве что лайтовый вариант сказки в сборнике Афанасьева, а, может, даже мультиком ограничилась. Хотя стоило бы почитать и другие варианты, хотя бы в «Великорусских сказках Вятской губернии», где Емеля показан настолько ленивым, что и в туалет ходит, не слезая с печи.

Разумеется, с таким подходом и Конституция Российской Федерации, и «Три поросенка», и инструкция к микроволновке получатся про богатый внутренний мир и великие тайны бессознательного. Но можно ли назвать это «психологией микроволновок сказки»? Нет. От сказок там нет ничего, кроме десятка имен собственных.

Так и хочется возопить: «Граждане и гражданки популярные психологи! Перестаньте интерпретировать русские сказки! А если невмоготу и очень хочется, делайте это непублично, тихо и незаметно, лучше всего – наедине с собой и никому не рассказывая о результатах. Оставьте сказки сказковедам».

Взято отсюда: https://t.me/minutka_ethnography/1392