Сын Сугуды

Судьи ударили копьями о щиты. Семь стрел просвистели разом — и семь дисков вздрогнули, пробитые насквозь.

Снова звон щитов. Теперь стрелам лететь на сорок шагов дальше.

На этот раз стрелки не стреляли разом. Овечьи шкуры сильно раскачивались на порывистом южном ветру, и воинам приходилось подолгу целиться, прежде чем спустить тетиву — делая поправку на ветер и движение мишени.

Воин парн выстрелил первым — его стрела лишь задела край шкуры и унеслась в степь. Промах. Второй парн выпустил стрелу следом и попал точно в цель. Среди трёх яксартцев один тоже промахнулся. Наконец подошла очередь Зарины и Фравара: они натянули луки и спустили тетивы одновременно — единым дыханием. Болхан зажмурился и открыл глаза лишь тогда, когда толпа разразилась восторженным гулом. Две стрелы торчали в шкуре рядом — будто руки их владельцев успели коснуться друг друга прямо в полёте.

Настал момент истины.

Редкий воин попадал в перо — оно трепетало на ветру, дразнило. Без преувеличения, Болхан знал только нескольких, кому удавалось это сделать, и одна из них — его дочь. Все стрелки, кроме Фравара и Зарины, положили свои луки на землю, признавая своё поражение.

Над курганом повисла тишина, густая, как смола. Слышно было, как шелестит ковыль и позванивают удила у коновязи. Болхан закрыл глаза. В тишине билось только его сердце — тяжко, как боевой барабан.

— О фраваши, бессмертные духи предков, и ты, Папай, — взмолился отец красавицы Зарины, чья стрела под боевой клич саков «Улау-ула» срезала с шеста перо. — Не отвернитесь и от сына Сугуды. В его жилах течёт сакская кровь — крови моей дочери сродни. Направьте стрелу сына скифянки с берегов Ашхаены в сизое соколиное перо. Дайте моей дочери не победу, а мужа, за которым она будет, как за нерушимой скалой!

Раздался свист стрелы… Тишина… И тишина взорвалась:

— Улау-ула! Улау-ула!

Второе перо слетело с шеста.

https://author.today/work/679484