Сын Сугуды
Автор: Бабаев Олим ОктябриновичКогда стих боевой клич, поднявший с земли жаворонков и стрижей, Болхан поднёс к губам охотничий рог — и короткий, резкий звук пронзил воздух. Все взгляды обратились к нему. Жилистый воин, несмотря на годы, легко сбежал с пригорка и остановился перед Тириаспом.
— Отец дахов, парнов и саков низовий Яксарта, — начал он, выдержав паузу и обведя взглядом склон кургана, — состязание не выявило победителя. Что повелевают законы предков в таком случае? Продолжить поединок верхом было бы нечестно — преимущество в седле у одного из стрелков лишит соревнование чести. Решать тебе, вождь.
— Спроси у духов… Призови фравашей… Пусть будет победитель! — неслось с кургана голосами сотен воинов, желавших увидеть развязку.
— Будь по-вашему, — Тириасп поднял булаву; золото вспыхнуло на солнце, призывая к молчанию. — Поступим, как поступали деды наши: выберем по защитнику за каждого стрелка. Пусть их спор укажет путь к истине. Пусть покажет, кто больше достоин победы.
— Мудро сказано. Вождь напомнил нам о наших древних традициях, — проскрипел голос верховного жреца. — Кто встанет за согдийца Фравара?
Гул на кургане оборвался, и саки выдохнули в едином порыве. Болхан шагнул вперёд и встал за спиной молодого человека.
— Я, Болхан, кого ни один сак не упрекнёт ни во лжи, ни в корысти. — Его лицо, иссечённое морщинами от ветра и солнца, светилось такой уверенностью, что гул на кургане мгновенно затих. Отец, вставший против дочери, — жест, достойный уважения. Пользуясь тишиной, старый воин продолжил. — Все знают, как я люблю свою дочь. Мне, её отцу, воспитавшему девочку с малых лет без материнского тепла, ведомо, куда ступит копытом её конь и куда полетит её стрела. Так кто станет моим противником и встанет за мою дочь?
Склон загудел — и затих. Ни один воин не двинулся. Если против неё выступает сам отец… Кто же станет ему противиться?
— Я, вождь, значит, Зарина и моя дочь тоже! — Тириасп спустился с кургана и встал за спиной у Зарины. — Что же, приступим, а рассудит наш спор пусть Раданфар.
Курган, ответив одобрительным гулом, принял волю вождя.
— Скажи, вождь, — Болхан взял у Фравара лук, искусно украшенный золотом, и поднял его к солнцу, и он засиял подобно булаве Тириаспа, — чей это лук? Чьи стрелы натянул согдиец?
— Мои, — Тириасп вынул из колчана стрелу с оперением, обвитым золотой нитью. — Я вручил их ему за подвиг на охоте — за выстрел в глаз разъярённому тигру. За это он и зовётся тем, кто бьёт в конский волос.
— Тогда скажи, отец саков, узнал ли ты свою стрелу, торчащую из шеи джейрана во время гадания у священного огня? — Болхан бросил короткий взгляд на Зарину и заметил, как её щёки полыхнули огнём. — Напомни, благородный Тириасп, сколько стрел носит сак в колчане.
— Сорок, если это воин. Вождь носит пятьдесят, — последовал уверенный ответ вождя, пока не понимающего, куда клонит Болхан. — Пустой вопрос — это знает каждый ребёнок.
— Тогда я спрошу у дочери. — Болхан вернул лук Фравару и ладонью коснулся его кисти — коротко, как отец касается сына перед битвой. — Скажи, Зарина, сколько стрел было в колчане у согдийца, когда он пришёл на собрание?
Зарина опустила глаза и тихо прошептала:
— Сорок девять.
— Где же была пятидесятая, если самку джейрана убила стрела Зарины? — Тириасп вопросительно посмотрел на согдийца. — Ты же не мог её потерять?
— И не потерял! — Болхан открыл кожаную суму и бросил к ногам Тириаспа пятидесятую стрелу с пронзённой ею змеёй. — Вот она. Я нашёл её в стволе тополя — над тем местом, где стояла моя дочь. Фравар не стрелял в зверя. Он стрелял в смерть, что нависла над её шеей.
Тишина легла на курган, плотная и благоговейная.
— Выходит, он и вправду тот, кто бьёт в конский волос, — Тириасп обнял девушку за плечи. — Согласись на поражение, дочка. У тебя будет муж, достойный дочери царя.
— Прости, вождь, но он станет моим мужем, когда догонит меня на скачках, — девушка гордо подняла голову, не забыв при этом одарить парня очаровательной улыбкой. — Или когда я сама отдам ему платок.
https://author.today/work/679484
