Из недописанного
Автор: Вероника АгеласЗа свою недолгую писательскую карьеру я одно поняла: неважно плохо я пишу, хорошо ли, вкусно или безвкусно, про важное или так, по мелочи, будут ли меня ругать или ставить в пример, читать или не читать. Важно для писателя только одно - рассказать. И один грех у него: не дописать. Допишу и хоть трава не расти. Допишу, там хоть сразу помирай, с тарзанки прыгай, в космос улетай - что хочешь делай. А я это допишу. Кони двину в процессе, значит посредством столоверчения, пофиг. И, может быть, кто-нибудь прочитает. И, может быть, тоже заплачет. Я же плачу сейчас вместе с ними? Значит ещё могу:
Лола осторожно потрогала за плечо Альбину и жалобно протянула:
- Девчуль, ты с этой работой себя не ухайдакаешь в конец?
- Всё норм, Лолик. Всё норм. Я тебя спросить хотела кое о чём... Ладно протом спрошу. Ты погуляй пока, я недолго буду сидеть. А потом в клуб сходим, как раньше.
- Хорошо бы, как раньше, Альбинк... Вот бы мы как тогда только песенки слушали и не убивали бы никого. Это ведь неправильно кого-то убивать, даже если он по телефону матерится. Может, ему плохо, что ему кружку подарочную получить не получается или карточку заблокировали, а ему деньги срочно нужны. У меня вот кукла в детстве была. Большая, с кудряшками и носочками, беленькими такими. И говорила: "Мама!" И она раз упала, у неё сломалась эта говорилка и глаз один плохо закрываться стал. А папа починил потом. Но всё равно у неё глаз не так закрывался и мамкала она немного по-другому. И я себе все ногти из-за этого изгрызла и потом долго куксилась ещё...
Альбина повернула к Лолке заплаканное лицо, даже тушь-waterproof не выдержала - на щеках полоски чёрные были.
- Лол, а ведь мы все эти куклы и есть, только щас поняла, когда ты сказала. И бабка эта блевотная и ты, и я. И даже мулаты эти Машкины тупорылые. Нас всех когда-то уронили, а кого-то даже не один раз. А на кого-то ещё и наступили вдобавок. И, вродь как, мамкаем пока, да только не так как раньше. Ты ж, кажется, так и не убила никого на линии.
- Агась, в эйчар сразу перевелась.
Альбина вытерла тыльной стороной ладони слёзы. Полосы уехали в бок, будто она грим нанесла этот киношный, спецназовский.
- Что-то я хотела у тебя спросить... Совсем голова зачугунилась. Дело говоришь, надо иногда и отдыхать. Закрою я тут всё, вырублю и в клубешник двинем. Ты давай иди, я скоро. Можешь в игровой меня подождать пока.
Лола направилась было к выходу, когда Альбина окликнула её:
- Лолкин, не это хотела спросить, но... ты знаешь, как песенка твоя заканчивается?
- Какая такая песенка?
- Которая у вас на свадьбе играла. Я перевод в инете зырила: цыган-от цыганку ту зарезал, дескать, сын не от него - больно белобрысым оказался, потом на гору отнёс и там оставил. А Луна забрала его, и теперь вечно тетёшкается с ним. Там красиво в конце звучит, я даже по бумажке выучила, русскими буквами записала, как звучит:
И лас но́чес ке а́йя лу́на йе́на
Сера́ по́рке эль ни́ньо эсте́ де буэ́нас
И си эль ни́ньо йо́ра
Менгуара́ ла лу́на па́ра асе́рле у́на ку́на...
А переводится...
- Да знаю я, Альбин, как переводится:
"Полная Луна - дитя довольно
И в её объятьях спит спокойно,
А ребёнок плачет - Луна убывает:
Колыбельку качает..."
У Лолки и так до этого глаза были на мокром месте, а тут тоже в два ручья слёзы полились.
- Вот уж мы две курицы: деньги есть, всё есть, а сидим слёзы льём, невесть из-за чего... Я сильно урёванная, Лолк?
- Ага...
- Это хорошо. Значит ещё могу...