Субботний отрывок
Автор: Анна МиолайУчаствую в субботнем флэшмобе от Марики Вайд.
Эпизод с кухонным переполохом из впроцессника "Вкус черного тюльпана"

Из зала непрерывным потоком несся звон бокалов, выкрики: “Эй, любезный, а когда вынесут мои сырные рулетики?” — и настойчивый стук кружек по дубовым столешницам.
— Нильс давай к тарелкам! — гудел голос Брона. — Посуда сейчас упрется в потолок!
— Я не успеваю заказы принимать! — откликался Нильс, пролетая мимо кухни с тремя подносами. — Там господин из судейской коллегии очень уж грозен. Серчает, что его луковый суп с бодрящей мятой за три секунды не оказался у него на столе!
Мелкий Роб, поваренок, которого Брон взял себе в помощники пару недель назад, сделал отчаянную попытку вступить в борьбу с посудой, потянул тарелку с самого низа внушительной башни, которая и в самом деле грозила упереться в потолок. Башня угрожающе качнулась, накренилась.
— Держу! — Лотта, ловко перехватив метлу за лох, подперла ручкой собирающиеся рухнуть тарелки!
— Лотта! Печеночный паштет с черносливом и овощами! Готов! — гаркнул в этот момент Брон
— Я не могууууу… — протянула девушка, стараясь не упасть сама и не дать упасть горе посуды.
Именно такую картину застала Вейна, появившись на кухне, чтобы проверить все ли в порядке…
Все было отнюдь не в порядке.
Лотта с подносом грязной посуды в одной руке и метлой, упершейся в огромную стопку тарелок, в другой, стояла боясь пошевелиться. Роб в ужасе прижимал к груди выуженное с самого низа блюдце. Брон держал в руках блюдо с готовым заказом, от которого исходил аромат печеного сизого можжевельника, а значит подать его надо к столу в течении двух минут, иначе магия испарится.
Вот так бывает, стоит лишь одному человеку захворать…
Том слег с простудой. Вчера уже было видно, что ему нехорошо. Сегодня же и вовсе старик расклеился. Вейне пришлось отругать его и отправить отлеживаться. Было у нее полнейшее неприятие трудовых подвигов на кухне. Она никогда не требовала их от своих работников. А уж если кто решался на такое, приходила почти в ярость. Весь дружный коллектив “Тарелки” в один голос заявил: справимся, мол, и так!
— Так, отставить панику, — громко произнесла она, хватаясь за метлу и отпуская Лотту на свободу: — Лотта, в зал! Роб, дуй к жаровне, помогай Брону. А за раковину встану сама.
— Вейна! — ахнул Брон, едва не выронив лопатку. — Дочь повара самого штатгальтера — и к грязным кружкам?!
— Если дочь повара не покроет эти кружки мыльной пеной за ближайшие десять минут, наши любимые гости начнут есть мясо прямо с твоих мозолистых ладоней! А это существенно снизит ваши чаевые.
Она засучила рукава, щедро насыпала в бак натертый мыльный корень, добавила щепотку сушеной пенолистки для пышности пены и с головой погрузилась в работу. Мытье посуды имело даже какой-то медитативный эффект, если, конечно, закрыть глаза на то, что ее руки постепенно превращались в сливочные клецки.
Вейна как раз заканчивала отмывать соусник с въевшимся соусом из красного трехлистника, когда за очередным заказом в кухню забежал Нильс.
— Там этот… пришел племянник господина барона. Госпожа Тальвейна, может выставить его прочь? Небось не обидится господин Брейгельхофф?
Вейна покосилась на раздаточное окошко. И впрямь… этот…
За лучшим столиком, тем, который обычно Вейна оставляла для его дядюшки, развалился на стуле Хендрик Ваутер. Он уже отщипнул от стоявшего в хрустальной вазочке окулуса лепесток. Ну что за привычка все вокруг себя портить? Атмосферу — своим присутствием, прекрасный цветок — своими руками…
Племянник барона Корнелиуса Брейгельхоффа был живым воплощением фразы “родился с серебряной ложкой во рту, но так и не научился пользоваться вилкой”. На нем был щегольской, но мятый камзол нелепого лилового оттенка, тонкие усы аккуратно подкручены помадой, а в наглых глазах плескалась барская спесь, от которой Вейну тошнило в столице. Выросшая во дворце штатгальтера, она прекрасно разбиралась в видах этой самой спеси. И Хендрик Ваутер являл собой наиболее неприятный экземпляр с какой стороны не посмотри.
Он, имея богатейшего дядю-шахтовладельца, сам вечно ходил с полупустым кошельком, поскольку продувал дядины подачки в кости или спускал на другие сомнительные развлечения. В “Золотой тарелке” он заказывал исключительно кружку самого дешевого эля и тарелку чесночных хлебцев, но вел себя так, будто оплачивает содержание всего этого, с его точки зрения, убыточного заведения.
К его столику подошла Лотта с подносом. Вейна через окошко увидела, как Хендрик, развязно скалится, что-то цедя сквозь зубы, а затем резким движением цапает официантку за запястье.
Лотта вспыхнула, дернулась, с трудом вырвала руку и, выставив поднос словно щит, ринулась к кухонной двери, под неприятное хихиканье.
— Госпожа Тальвейна! Там этот… фат лиловый! Племянничек баронов! Требует вас лично к столику…
